Мертвые повелевают

Будучи лишена возможности разговаривать съ Фебреромъ, не знавшимъ англiйскаго языка, она прив?тствовала его, сверкая желтыми зубами, и снова принималась за работу, украшая, какъ декоративная фигура, залы отелей.

Влюбленные собирались пов?нчаться. Мэри разр?шала вопросъ безапелляцiонно и быстро. Требовалось только написать отцу пару строчекъ. Онъ очень далеко. Кром? того, она никогда ни о чемъ не сов?товалась съ нимъ. Онъ одобритъ всякiй ея поступокъ, полагаясь на ея разсудительность и благоразумiе.

Они были въ Сицилiи, въ стран?, напоминавшей Фебреру его островъ. Предки его, въ свою очерiдь, показывались сюда, но съ панцыремъ на груди и въ худшей компанiи. Мэри толковала о будущемъ, съ практическимъ чутьемъ, свойственнымъ ея рас?, устраивала финансовую сторону будущаго союза. Пусть у Фебрера мало средствъ: это не важно, ея богатства хватитъ на обоихъ. И она перечисляла все свое имущество, земли, дома и акцiи, какъ управляющiй, полагающiйся на свою память. По возвращенiи въ Римъ, они обв?нчаются въ евангелической капелл? и католической церкви.

Она знакома съ однимъ кардиналомъ, который провелъ ее къ пап?. Его преосвященство устроитъ все.

Хаиме не спалъ ц?лую ночь въ сиракузской гостиниц?… Жениться? Мэри – прiятная партiя: она украситъ его жизнь и принесетъ ему состоянiе. Но, д?йствительно ли она будетъ его женой?.. Его началъ тревожить тотъ другой, знаменитый призракъ, воскрешавшiй въ Цюрих?, Венецiи, во вс?хъ м?стахъ, гд? они были, гд? сохранились воспоминанiя о маэстро… Онъ состарится, а музыка, его страшный соперникъ, сохранитъ навсегда свою св?жесть.

Черезъ короткое время, когда бракъ лишитъ ихъ отношенiя чаръ незаконнаго, услады запретнаго, Мэри найдетъ какого – нибуль дирижера, еще бол?е похожаго на «того», или безобразнаго вiолончелиста, косматаго, юнаго, напоминающаго Бетховена въ ранней молодости. Притомъ, онъ – челов?къ иной расы, иныхъ привычекъ, иныхъ страстей. Ему надо?ла эта стыдливая сдержанность въ любви, это противод?йствiе р?шительному шагу, которыя въ начал? нравились ему, какъ постоянное обновленiе женщины, но, въ конц? концовъ, его утомили. Н?тъ, еще есть время спастись.

– Жаль: что она подумаетъ объ Испанiи?.. Жаль донъ Кихота, – сказалъ онъ, укладываясь рано утромъ.

И б?жалъ, б?жалъ въ Парижъ, гд? она не стала бы его искать. Она ненавид?ла этотъ неблагодарный городъ, освиставшiй Тангейзера за много л?тъ до ея рожденья.