Тройная метка. Право на отцовство

– А теперь поговорим, Гром, – оскалился мужчина, глаза его засияли потусторонним светом, заставляя меня судорожно сглотнуть и сделать шаг назад.

Таким я своего мужа еще не видела, но испугал меня не его вид, а собственная реакция, которая абсолютно не соответствовала ситуации. Вместо страха по телу разлилось ненормальное возбуждение.

– Еще ночью стоило, видимо, – наклонил голову Громила и встретил взгляд рыжеволосого достойно, без капли страха.

Храбрость заслуживала уважения, но что я могла знать о силе и влиянии черного волка.

Только то, что он сам был готов мне показать. У меня было ощущение, что я нахожусь в некой игре, где информация становится доступна только при прохождении первых уровней.

– Что написал в завещании Самир? – потребовала я ответа прежде, чем они оба начнут свой разговор. Больше ждать я была не намерена, уж слишком сильно было мое желание знать правду.

Выдохнула и села за стол, в то время как мужские взгляды стали меня гипнотизировать с каким-то странным интересом.

И если Раниль был словно удивлен моей смелостью, то Гром улыбался чему-то мне неведомому.

– О чем она? – вздернул бровь рыжеволосый и подошел к столу, уперся кулаками о твердую поверхность.

В этот момент сзади я ощутила давление, словно Гром подошел слишком близко, встал за моей спиной. Раздалось гневной рычание. Это Раниль оскалился, а после практически заревел, когда мужские руки легли по обе стороны от спинки моего стула.

– Такой собственник, – усмехнулся Гром, сделал шаг влево и поднял ладони вверх, демонстрируя их на виду.

 – Даже удивительно, ведь ты делил жену с Самиром.

– Это в прошлом, – нахмурился Волков и прищурился, внимательно наблюдая за действиями нежеланного для него гостя. – Лучше объясни мне, что здесь, черт подери, произошло?!

Шипение сквозь зубы не было свойственно Ранилю, но вокруг было столько загадок, и ни одного ответа на мои вопросы, что его негодование меня совершенно не удивило.

– Только не делай вид, что не подозревал нечто подобное.

Иначе почему так быстро вернулся с семейных посиделок? Можешь обмануть кого угодно, но не меня, так что не пытайся сейчас изображать из себя оскорбленного брата, тебе не идет, – на лице Грома отразилось ехидство, которое он и не пытался скрыть.

Я поджала губы, начиная испытывать раздражение от того, что мой вопрос был проигнорирован их собственной беседой. К горлу снизу стала подкатывать волна странного гнева.