Офелия

– Ну раз ты такой взрослый… – задумчиво сказал он и замолчал, рассматривая что-то.

Питер нашарил за цветочными горшками книгу, вытащил ее и собрался уже уйти, но задержался и взглянул в сторону пруда. По поверхности расходились круги. Словно кто-то бросил туда камень.

«Это всего лишь рыба», – решил мальчишка и пошел к выходу из оранжереи. Девчонка девчонкой, а модель яхты надо починить до того, как у Ларри испортится настроение и он решит вздуть брата за испорченный кораблик.

Глава 2

Июньский день выдался душным, от жары клонило в сон.

Питер клевал носом и медленно водил по бумаге кончиком карандаша.

– Мистер Палмер, так о чем же вы думаете?

Голос учителя раздался прямо над ухом и заставил Питера подскочить на месте от неожиданности. Громыхнула задетая крышка парты, покатились на пол карандаши. Класс захихикал, предвкушая потеху.

– Я замечтался, сэр, – пролепетал Питер, старательно закрывая ладонью рисунок на промокашке в раскрытой тетради. – Прошу меня простить.

– Надеюсь, ваш открытый рот и остекленевший взгляд говорили о том, что грезили вы о прекрасном творчестве Шекспира? – произнес учитель строго и добавил: – К доске.

Отвечать у доски Питер терпеть не мог. Всякий раз его охватывал непонятный ему самому страх. Одноклассники замирали, ожидая, когда потеющий толстячок перестанет то краснеть, то бледнеть и наконец протянет нерешительное овечье «Э-э-э…». Класс взрывался хохотом, мальчишки принимались дружно блеять, Питер ударялся в панику и напрочь забывал все, что готовил к уроку.

Учителя быстро теряли терпение и украшали дневник Питера очередным неудом. Раздосадованный мальчишка умолял позволить ему еще раз попытаться или ответить письменно, но чаще всего нарывался на отказ:

– Мистер Палмер, вы потомок благородного рода. И вы обязаны уметь говорить публично. Боритесь со своими страхами.

Питер честно боролся. Учил уроки до поздней ночи, рассказывал домашнее задание матери. Но в школе у доски всякий раз цепенел от страха и, сдерживая слезы, мужественно принимал насмешки одноклассников.

И сегодня, когда прозвучало ненавистное «к доске», мальчик вдруг понял, что утром не повторил то, что весь вечер заучивал наизусть. Он встал, понурился, секунду постоял, привыкая к противной ватной слабости в коленках, и побрел к доске. Промокашка с его рисунком легко спланировала на пол, и Питер поднял ее. Класс за его спиной шушукался, девчонки тихонько хихикали, предвкушая веселье.