Один поцелуй до другого мира

– Ксандор? – одними губами произнесла Ива, уже догадавшись, каким будет ответ: кто еще может смотреть так холодно и жестоко. – Я позже тебя убью!

– Идиотка! – так же безмолвно ответил тот.

Или он сказал: «Ведьма»? Ива не разобрала. Но точно какую-то гадость. Чего еще от него ждать?

За пределами невольничьего рынка ожидали своих хозяев паланкины и повозки. Животных, стоящих в упряжке, Ива по ошибке приняла за лошадей, но присмотрелась и поняла, что те больше напоминают гигантских собак. Голенастые, гладкошерстные, со впалыми животами, они нервно переступали с лапы на лапу и хлестали себя по бокам хвостом.

Вазир молча открыл перед ней дверь закрытого черного паланкина. Четверо слуг уже стояли наготове. Ива осталась одна в тесном темном пространстве. Жесткая скамья, на которой она устроилась, закачалась, затряслась, будто носильщики пустились бегом.

Ива попыталась собрать мысли в кучку, хоть это оказалось непросто. А подумать было о чем.

«Трусиха! Какая же я трусиха! – призналась она себе. – Сбежала!»

Паланкин в очередной раз пошатнулся, Ива подскочила и натолкнулась рукой на продолговатый круглый предмет, в котором булькнула жидкость. Она поднесла его к глазам и поняла, что это высушенная и выдолбленная тыква, внутри которой плещется вода. Ива вытащила пробку и с наслаждением напилась. Стало чуть легче.

«Может, я и трусиха, но что я могла сделать?» – размышляла Ива, освежая в памяти недавние события.

И она решила пока расслабиться. Ксандор все равно появится рано или поздно, вот тогда и надо будет действовать быстро. Наверняка он попытается убить ее первым, хотя Ива и предупредила о том, что он навсегда застрянет в чужом теле. Но поверил ли Ксандор? Или решил, что лучше оставить себе чужое тело, чем вообще никакого?

Паланкин дернулся и встал. Дверь распахнулась, и Ива зажмурилась от яркого света.

– Иди-иди! – заворчал немолодой женский голос, а рука с шершавой, огрубевшей кожей схватила Иву за локоть и потянула за собой.

Пожилая женщина, закутанная с ног до головы в серое покрывало, могла быть только служанкой. Вероятно, она, как и Вазир, была уверена, что рабыня не знает языка, и пыталась разговаривать с невольницей на ее родном наречии, из которого знала пару слов.

– За мной иди. За мной.

Паланкин принесли во внутренний двор большого дома.