Требуется жених. Людей просьба не беспокоить!

– Раньше не верил, – нахмурился Сорес. – И мой лучший друг не верил. Поэтому наплевал на «замшелые россказни», как он это называл, и женился на такой девушке…

– И что случилось?

Сердце замерло, потому что я уже знала ответ.

– Заперт в своем доме. В подвале. В цепях. Надо отдать должное Саре, она не отвернулась от мужа. Осталась рядом. Кормит из рук – только так он согласен принимать пищу.

Бран, который до этого момента задумчиво обводил большим пальцем ободок кружки, вдруг поднялся на ноги.

– В каком доме? Здесь? В деревне?

– Да.

И я не сразу поняла. Но через мгновение подскочила.

– Розали!

Моя маленькая птичка. Человеческий детеныш. В красной накидке.

У Сореса потемнело лицо.

– Сын знает, что к дому Севира подходить нельзя.

– Они дети! – жестко сказал Бран.

Всего лишь дети. Разве удержится мальчишка-волчонок от того, чтобы напугать маленькую бесстрашную гостью. Разве устоит моя любопытная птичка, чтобы не взглянуть хотя бы одним глазком на злого оборотня!

Удивительно, как Бран понял это быстрее меня.

– Веди! – приказал он.

От страха у меня едва не подкашивались ноги. Я прикусила костяшки пальцев, чтобы прийти в себя. Зачем я только была так беспечна! А Бран! Никогда ему не прощу, что он так бездумно распоряжался судьбой моей дочери.

Мы выскочили во двор. Я все еще надеялась, что услышу звонкий смех моего воробушка и увижу ее белокурую головку. Около дома пусто. Ворота раскрыты настежь.

– Сирс! – рявкнул хозяин.

В человеческом голосе рокотало рычание зверя. Мне сделалось по-настоящему страшно.

– Розали! – закричала я. – Рози!

– Останьтесь здесь, – сказал Бран. – Мы найдем ее и приведем!

Но я уже выбежала на улицу, закружилась на месте: не мелькнет ли где ее накидка? Следы перемешались в дорожной пыли. Куда ушли дети?

Огромный зверь, чья голова почти доставала до моего плеча, обогнул меня, мягко отстранив мохнатым боком. Понюхал воздух и устремился вперед.

Бран за ним. Я за Браном. Ни за что не останусь в стороне, когда дело касается жизни моей дочери.

Мы торопились мимо аккуратных приземистых домиков, мимо огородов, играющих малышей. Некоторые жители, почуяв неладное, тоже оборачивались в волков и молчаливо бежали следом.

Огражденный частоколом дом стоял наособицу. На заостренных кольях висели глиняные горшки и сушилась выстиранная куртка.