Забери мою жизнь

Представители некоторых рас всегда выглядят так, будто каждый день таскают камни и по сто раз отжимаются от пола. Вот Рум, например, сам по себе гора мускулов, ему и делать для этого ничего не надо. Но Ларнис – человек…

Я сидела так близко-близко, что видела каждую черточку его лица. Опущенные ресницы, сосредоточенно сведенные к переносице брови – Ларнис так вдумчиво мыл эти несчастные тарелки, словно готовился по меньшей мере к сдаче зачета.

Я хихикнула. Он вскинул взгляд. Серо-зеленые глаза на миг будто засияли.

«Глаза мага» – так говорят про это необычное свечение, от которого радужка кажется гораздо ярче. Когда мы станем выпускниками, у нас у всех будут такие глаза. Но неужели у Ларниса столько силы, что она прорывается наружу уже сейчас?

– О, Летиция, я смотрю, ты помощником обзавелась? – воскликнула подавальщица Фира.

Она притащила новую партию посуды, а я как раз успела доесть булки и спрыгнула на пол.

– Дальше я сама, Нис. Можно тебя так называть? Иди.

Тебя, наверное, уже заждались.

Удивительное дело: мы сказали друг другу всего несколько слов, а казалось, будто знакомы давным-давно.

Или я, как одинокая собачонка, готова бежать за каждым, кто почешет за ушком и кинет косточку? В смысле – принесет чесночные булочки и неловко утешит?

Я шутя попыталась отобрать у Ниса тряпку, но он замешкался и не отдавал. Замешкался, потому что внимательно рассматривал меня. Мы стояли нос к носу, молча и вяло боролись за мыльную ветошку, с которой капала вода прямо нам на ноги.

И глядели друг на друга. Не знаю, что видел он… Я видела симпатичного паренька, которому, похоже, тоже непросто пришлось в жизни. И неважно, какого он происхождения. Он до сих пор был бледен, но эта бледность даже придавала ему очарования. А его глаза с каждой секундой сияли все ярче, пока окончательно не вскружили мне голову…

Я качнулась вперед и поцеловала его в губы…

Это я-то! Я ведь прежде и за руку ни с кем не держалась! Весь мой день с утра до вечера занимала стирка и уборка.

Как-то мы обменялись улыбками с сыном пекаря, когда тот заворачивал для меня хлеб, – вот и вся романтика.

Что же я натворила! Что он подумает обо мне!

И пусть поцелуй вышел совсем невинным – лишь мимолетное прикосновение, но и мига хватило, чтобы я ощутила жар его губ и то, как он задержал дыхание… Может, от меня чесноком воняет?

Какой стыд!

Я готова была провалиться сквозь землю.