Белая ласточка

Разглядывали прохожих, все прохожие сейчас казались им какими-то смешными, милыми и нелепыми. То и дело, обменявшись взглядами, Света с Виктором хохотали. Сильный ветер бил в лица, лицо у Светы горело, и от иголок вихря остужались щеки, отдувались назад черные пряди. Сдернула шапочку, отдала их целиком ветру: ей было приятно идти без шапки…

Вошли в здание. Елизавета Петровна открыла им дверь:

– Витя! Светочка! Здравствуйте, – обрадовалась она. – Проходите, проходите в дом! Вот хорошо, что пришли.

Как раз к ужину.

– Здравствуйте, Елизавета Петровна. Я ненадолго. Виктор вот затащил.

– И правильно сделал, – ответила ласково Елизавета Петровна. – Как это «ненадолго»! Нет уж, будем ужинать, пить чай. Проходите вот сюда, мойте руки… Отдыхайте… Я сейчас. – Она поспешно удалилась на кухню. Там что-то шипело, жарилось.

Света, выйдя из ванной, прошлась по квартире. Две комнаты, поменьше – видимо, кабинет Виктора. В обеих – тот особый, с тонким вкусом созданный уют, чистая, изысканная, хотя и не очень модная, «со старинкой», обстановка – по которым в доме чувствуется заботливая хозяйка.

В кабинете у Виктора – многоступенчатая «стенка» с техническими книгами. А на террасках «стенки» – набор каких-то причудливых стеклянных фигурок и вещиц, разного размера, синих, розовых… Виктор, облаченный уже по-домашнему – замшевый долгополый пиджачок-пижама, вельветовые брючки, тапки с меховой оторочкой, – брал в руки то одну, то другую стеклянную финтифлюшку.

– Чудо стеклодувного искусства, – пояснял, пошучивая. – Глянь, какая белочка!.. А вот аист, ишь ты – как стоит! Это конаковская работа. Конаково на Волге… А вот персонажи русских сказок. Это орехово-зуевское. Стекло-то какое, а?.. Грешен, интересуюсь…

Из кухни слышались плеск струи, стук ножа. Елизавета Петровна поглощена была стряпаньем, спешила.

– Виктор, может, помочь?..

– Ничего… Мама справится.

– Вить… Она и так ведь устала.

 – Света обвела глазами до лоска начищенный, блистающий паркет, мебель. – А тут еще мы…

– Ты-ы в гостях, – Виктор назидательно погрозил пальцем. – И цыц!.. А уж кто устал, так это я, – с улыбкой, томным баритоном добавил он и потянулся. – Уж так уста-ал…

Сел, вольно развалился в кресле, руку – за голову, другую – наотмашь за край кресла.

– Ну и денек был сегодня…

– Ребятки-и!.. – послышалось из большой комнаты.