Тимьян

«Тимур объявился. Предложил встретиться».

Соня мгновенно прочитала сообщение и начала печатать ответ.

Сонечка. 19:49. «А ты?»

Яна Латина. 19:49. «Договорились на субботу».

Сонечка. 19:49. «Думаешь куда он тебя позовёт?»

Яна Латина. 19:51. «Да вообще пофиг. Он так неожиданно позвонил, и голос какой-то странный. Я подумала, что всё, щас ещё немного пообщаемся, всё меньше, всё реже, а потом тихо в разные стороны разойдёмся. Отстранённый он какой-то, не как раньше».

Сонечка. 19:52. «Да брось подруга все рано или поздно разрывают отношения».

Потому и нельзя ни к кому привязываться: однажды о тебе и не вспомнят, и ты вынужден будешь недели напролёт рвать собственное сердце, чтобы забыть. Чтобы не думать, не тосковать, не копаться в пепле. Не чувствовать себя преданным, брошенным. Чтобы убить рабскую тягу к человеку, которому ты больше не нужен. И Яна боялась, что однажды ей придётся вырезать из груди сердце, потому что из сердца невозможно вырезать Тима.

Яна Латина.

19:54. «Умеешь поддержать».

Соня набирала сообщение, стирала, снова набирала. Но так ничего и не ответила. Яна всю дорогу до дома поглядывала на экран телефона, но подруга не нашла слов или посчитала лишним отвечать.

10.05.2018

Сегодня Тим позвонил. Я четыре с половиной недели до него достучаться пыталась, а он даже не объяснился. Дела – и всё. А я, дура, всю обиду на радость обменяла. Ещё и на встречу согласилась. Только предчувствие нехорошее. Как бы он снова руки моей просить не стал.

Второй раз отказывать будет слишком неловко. Боюсь согласиться. Ладно, чего накручивать себя раньше времени? Вот в субботу обо всём и узнаю. А если предложение делать вздумает, убегу и всё. К хренам! А потом буду делать вид, что ничего не было. Так ведь проще, правильно? Нам ни к чему дешёвые драмы, иначе мы вконец испортим отношения. Господи! Вот бы нам снова по пять, и вместо руки и сердца он предлагает наловить лягушек.

Глава 2

Когда утро начинается с нежелания вставать, кофе не поможет.

Яна с трудом открыла глаза из-за бьющего в сомкнутые веки солнца. На больших настенных часах минутная стрелка стремилась к двенадцати, чтобы наконец запечатлеть девять часов. Голодный желудок свело спазмом, и раздался жалобный урчащий звук.

Комната, покрытая лёгким слоем пыли, будто светилась. Через открытую форточку робко просачивался ветер, принося запахи жареной картошки, карамели и черёмухи.