Счастливый покойник

– Я даже догадываюсь, почему, – медленно и словно нехотя сказал Колбовский.

– И почему же? – Кутилин прищурился и оставил стакан.

– Он был слишком счастлив, чтобы покончить с собой, – задумчиво протянул почтмейстер.

?

Двухэтажный основательный дом Гривова стоял на Ка-й улице, прямиком выходящей на рыночную площадь. На первом этаже, как водится, размещалась лавка, где торговали высококачественным сукном и прочими тканями. Несмотря на страшную новость, лавка была открыта, и через окно был виден стоящий за прилавком бледный и мрачный Тит Васильевич, управляющий Гривова.

Видно, несчастная вдова все же не настолько страдала из-за смерти мужа, чтобы застопорить семейное дело. Обойдя дом с другой стороны, Феликс Янович позвонил у дверей. Не прошло и минуты, как ему открыла белая как молоко горничная Глаша.

– Ох, Феликс Янович, – обрадованно выдохнула она, словно явление начальника почты могло что-то изменить, – как же хорошо!

– Чего же хорошего, душечка? – искренне удивился Колбовский.

– А барыня только-только вас поминала, а вы уже и явились, – пояснила Глаша. – Говорила, что, мол, если кто-то и способен понять ее, так это вы.

Озадаченный Колбовский прошел за Глашей в гостиную, где ему навстречу едва ли не с распростертыми объятьями кинулась Варвара Власовна.

– Феликс Янович! Голубчик! Вы – мой ангел!

Колбовский, которого даже в детстве никто, включая его добрейшую матушку, не называл ангелом, почувствовал себя не в своей тарелке и уже начал жалеть, что явился.

– Я, собственно, услышал… И хотел выразить свое соболезнование, – неловко начал он, но Варвара Власовна, не слушая, продолжила.

– Вы скажете им! Скажете, что я не сошла с ума! Вы – мое спасение!

Феликс Янович внимательно посмотрел на купчиху. Вторая жена купца Гривова Варвара Власовна в свои неполные тридцать лет выглядела такой же гладкой и налитой, как осенняя груша. Она явно была в гневе и смятении, но ее круглые голубые глаза смотрели абсолютно ясно – в них не мелькало ни капли безумия, которое было бы простительно женщине, нашедшей своего супруга в петле.

– Вы скажете им, что я права!

Феликс Янович смущенно кашлянул.

– Сударыня, кому я должен это сказать?

– Кутилину, капустная его башка! – сердито ответила госпожа Гривова, и Колбовский отметил, что гнева в ней, похоже, куда больше, чем скорби. Впрочем, он был уверен, что для натур, подобных Варваре Власовне, раздражение и гнев были единственным дозволенным способом скорби.