Черное солнце

Пытается что-то сказать, но на самом деле только стонет и мычит. Когда Элис, неотрывно следившую за ним воспаленными глазами, выталкивают из камеры, он все еще жив: она слышит, как он хрипит, пытаясь увернуться от воды.

Но вот цвет стен постепенно меняется, – от темных, много раз крашенных, – и все-таки тайно-кровавых под многими слоями краски, – они становятся сначала синими, а потом невероятно белыми. «Значит, здесь не убивают» – скользит в мыслях Эл.

Агну Кельнер приводят в кабинет, сажают на стул, пытаются завести скованные руки за спину.

Но тот, кто позже назовет себя «Гирингом» и будет много смеяться, – «прямо как Швабра», – крикнет на Шульца и добавит:

– Не ломайте руки! Она нам нужна!

«Вы с ума сошли, юнкер?» – звучит в ее памяти голос Эдварда.

Элисон морщится, пытаясь вспомнить, когда он сказал эту фразу. Ну конечно. Дахау. Она видела, как он испугался, когда охранник замахнулся на нее: с какой силой он вцепился в руку мальчишки. Еще чуть-чуть повернуть, и…

«Гиринг» ударил ее, рассекая бровь, и теплая кровь невесомо побежала вниз, красиво приземляясь каплями на белый воротник платья.

Кап-кап.

Как, как?

– Как вас зовут?

«Министр» ходил взад и вперед как метроном, – так громко стуча сапогами, что ей хотелось попросить его сесть. Она как раз собиралась сказать ему об этом, как дверь открылась, и в затхлый смрад кабинета ворвался воздух из коридора. Эл постаралась повернуть голову влево, ближе к зазвучавшим голосам.

Опять не получилось. Почему он ей не верит?

Агна, Агна, Агна.

Она уже столько раз назвала свое имя, и так громко, как только могла.

Слушая свой голос, говорящий про Агну-Агну-Агну, Элис мысленно хвалила себя: только Агна. Эл нет. Эл никто не любит. Они, одноклассницы, долго дразнили ее. Как тогда, в галерее. Всегда примерно также: иногда больше, иногда меньше. «Психованная сиротка». Эл казалось, что это слишком длинно для удачного прозвища. То ли дело «Швабра»: коротко, и сразу понятно, о ком речь.

Они не пытались с ней дружить, и она долго этому удивлялась – «почему?», «за что?» – такие вопросы она снова и снова задавала себе, гуляя в свободное время по галереям и паркам, разбитым рядом с колледжем. Сначала ей казалось, что с ней не дружат, потому что она из богатой семьи. Потом, – потому что она хорошо учится. Или потому, что все вокруг часто говорили ей, что она очень красивая.

– Ты странная, Эшби.