Ненавижу тебя

– Понял, когда я начала зарабатывать неплохие деньги в декрете? И когда моя мать написала мне дарственную на квартиру?! Тогда ты перестал перебирать баб в поисках места потеплее?!

– Слушай, Насть, это все слухи! Я не знаю, что тебе наговорили, но это же очевидно, что нас хотели рассорить. У нас много завистников, потому что мы прекрасная пара…

Не выдержав, я пинаю его коленом в плечо. Туша глупого бывшего муженька грузно падает назад, а я, воспользовавшись моментом, прикладываю брелок к домофону.

Сердце стучит, как бешеное. Забегаю в подъезд, почувствовав, как мазнула рука по лодыжке и изо всех сил тяну на себя дверь.

Громкий щелчок – будто выстрел в сердце. Кажется, оно остановилось на секунду. От бешеного облегчения.

Быстро бегу к лифту, потому что кто-нибудь может сейчас зайти в подъезд и впустить этого урода. Боже, как он меня достал.

Когда двери лифта закрываются, слышу яростный удар по двери. Закрываю глаза и прислоняюсь лбом к стене лифта, стараясь сдержать слезы.

Да какая у меня может быть нормальная жизнь после этого? Я в вечном напряжении со времен развода. Вечная мука ожидания – когда в следующий раз он подкараулит меня, когда снова попытается просочиться в квартиру, чтобы возлечь там на диван и остаться навсегда…

Больше всего я боялась гулять с Соней. Всегда выбирала время, когда мамочки выходили со своими детьми, потому что этот урод может пойти на все – и даже попытаться украсть ребенка ради мести и чтобы меня вернуть.

Прецеденты уже были.

Конечно, суд определил место жительства Сони со мной, но все равно – что я смогу сделать? Ему всегда было на Соню плевать. Даже один день, который Соня проведет с ним будет для меня подобен какому-то кошмару. Он даже не подумает ее покормить, или переодеть и просто сплавит своей матери, для которой моя дочь – нагулянная мерзость, как она пыталась убеждать в этом своего сыночка.

А если несколько дней…

Двери лифта разъезжаются, и я выхожу на площадку.

Открываю дверь ключом, толкаю ее и едва не бью испуганную маму. Быстренько захожу, замыкаюсь на внутренний замок и поворачиваюсь к ней.

– Что такое? Как Соня? – шепчу я.

– Спит уже, – машет рукой мама. Она бледная и глаза огромные, как блюдца, – слушай, твой козел мне названивал все. Хотел к Соне приехать.

– Я встретила его у подъезда, – киваю я, разуваясь.

– Офигеть, – мама всплескивает руками, – он все это время караулил? Кошмар.