Найдите ведьму, или Бон вояж на метле

Девушка откидывала капюшон, потряхивала кудрями, сбивая снег и снова возвращала на место головной убор.

Дмитрий пытался разгадать откуда она. Одета не по моде. Такие шерстяные платья без пышных юбок были из Иртана или Аустелии. Едва уловимый, почти выцветший загар склонял к первому варианту.

Хорошая осанка, поворот головы… Она получила достойное образование. Кофр… А с чем он интересно? Так вот… Он был из натуральной кожи, латунь на ручках. Дорожный несессер с выбивной вышивкой по краю. Это стоило немалых денег, но почему плохо одета? Что ей мешало купить тёплой одежды? Та же укорочённая шубка, муфта… Но нет… Она путешествует налегке.

Или не путешествует? Бежит?

Девица не замечала обращённого на неё взгляда. Казалось, ей не до чего нет дела. Украдкой поднимала лицо к небу и ловила слегка высунутым язычком снежинки. Однозначно не замечала никого… Даже тучную даму… Та толкнула её, словно специально стараясь притереть к железной обшивке подошедшего поезда.

– Осторожнее, сударыня…

Митенька успел подхватить её под руку.

Она непонимающе оглянулась, но его уже не было позади. Он обогнул девицу и в шутовском поклоне приложил ладонь к груди. Смущение и запоздалая благодарность в лёгком книксене. А поднималась она в вагон первого класса. Значит, соседи. Отчего-то это мысль взбудоражила. Не так часто встретишь людей, которые ничего не чувствуют. А Митя не хуже любой борзой распознавал, какие демоны гнездились в душах людей. Дар или проклятье, он не определился. Но дарёному умению, тем более семейному, от троюродного деда доставшегося, в зубы не глядят.

Из окна купе можно было увидеть, как перрон опустел. Вот проводник осмотрелся. Поднялся на ступеньку и подал сигнал отправления. Дмитрий дождался первого гудка и прикрыв окно, присел, скинул ментик на сиденье, расстегнул доломан. Под нательной рубашкой нащупал императорский крест, подошёл к дверце купе и запер ее.

Тяжёлые сапоги из чёрной кожи натирали ноги. Почему-то это обстоятельно невыразимо печалило Митю. Вся форма пришлась впору, а сапоги… Того и гляди, вылезет на пятке мозоль, и совсем ходить невозможно станет.

Какой тут бегать по императорским поручениям, хромать будет.

Мысли о службе успокоили. А потом взбудоражили. Он почти добрался до столицы, всего ничего осталось, только вернёт царственную регалию и на воды. И спать. Много спать. Третьи сутки без сна давали о себе знать, и если на морозе он держался, то в тепле поезда смаривать стало безбожно. А нельзя. Ещё не время.