Найдите ведьму, или Бон вояж на метле

Серёжки с ушей.

Горка на столе увеличивалась. Дмитрий брал некоторые украшения и прислушивался к себе, пытаясь разгадать для чего амулет. Потом девушка, закончив, вздохнула и протянула руки.

– Это я, к сожалению, снять не могу…

На запястьях красовались два тонких браслета из даорита. А под ними… Дмитрий сглотнул. Постарался отвести взгляд, но его словно приковало к шрамам, тонкие нити, которых мерцали серебром. Это было неправильно, такое приличествует мужчине, но видеть, как заговорённый металл проел кожу, оставив метки навсегда на руках девушки… Это было свинством!

– В-Вы…– слова приходилось выплёвывать.

Даже не так. Их сначала необходимо было подобрать.

– Всё хорошо, князь, – тихо проговорила Алиса, всё ещё держа вытянутые над столом руки. А он приблизился и провёл пальцами по запястьям. Ведьма вздрогнула и дёрнулась назад, поспешно натягивая манжеты до пальцев.

– Что с вами случилось? – Этот вопрос никак не относился к допросу, но оставаться в неведении было бы неразумно.

– Драконье пламя расплавило металл…

Да что же за девица перед ним сидит? Драконье пламя, которое не принесло ей вред, но сняло наручники. Где она нашла дракона? Как вообще на ней оказались эти демоновы кандалы?

Алиса представлялась сначала ларчиком с двойным дном. И казалось, если убрать всё лишнее, то правда оголится. Но нет. Чем больше князь узнавал об этой девушке, тем сильнее запутывался.

Митенька откинулся на спинку диванчика и уставился в темнеющие леса за окном.

Поезд мерно стучал колёсами, укачивая. Он прислушивался не только к тому, что его окружало: коридорный ходит, ребёнок читает стихи, скрип рельсов. Он слушал девушку, которая всё также была молчалива. От неё не исходило смущения и робости, когда он коснулся рук. Она не печалилась, когда её спросили про шрамы. Она была белым листом.

Лиховской прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Вот раздражение с ароматом корицы. Детская обида со вкусом печёных яблок с мёдом. Дальше… Печаль пахнет вишнёвым пирогом.

Ближе. Отчаянье горчит на языке односолодовым виски. Ещё ближе… Нет ничего.

Он глядел внутрь. Размеренно. Различал оттенки эмоций, сочные всплески цвета. Но ведьму он не видел в них. Митенька так отчаянно хотел пробиться через стену отчуждения, что сам не заметил, как тело ослабло. Оно свернулось на диванчике, угнездилось. И уснуло…

Шорох юбок. Спокойное дыхание. Шелест старых страниц. От таких ещё часто пылью и чернилами пахнет. Вкусно.