Город одиноких котов

Возможно, я постарела, духовно обветшала во время своего последнего любовно-судебного забега с турецким предателем, но эмоциональных качелей я больше не желала. Мне, покидающей офис Исмаила, так искренне захотелось тишины и покоя. Почему бы нет? – размышляла я, трясясь в полупустом вагоне стамбульской подземки. Путь предстоял неблизкий. Этилер находился за Золотым рогом, далее следовало пересечь Османбей, Медикийкой… Словом, качаться во чреве стамбульского поезда-трубы, где все вагоны соединялись между собой обычным проходом-гармошкой, нужно было, по меньшей мере, еще час.

И я принялась размышлять под мерный стук колес, взвешивать, так сказать, свои шансы.

Находят же люди как-то друг друга. Вот и змеёныш, когда-то любимый до безумия, также нашёл себе сопостельницу, хотя явно понизил планку требований к прекрасному полу.

Актер вся земли турецкой, такое же перекати-поле, как и я, летя вниз, в полное наркоманское забвение, докатился до карантинной жены: ни актрисы, ни какой-нибудь гламурной художницы, а обыкновенной трущобной хипстерши, свободной, переходящей, как знамя, от мужика к мужику.

И все же этот гаденыш притащил ее домой и поселил в своём хорошо мне известном логове в Нишанташи, под которым я сейчас как раз и проезжала в электричке-трубе, не имея финансовой возможности воспользоваться услугами такси. Окончил же он как-то свою перекатную жизнь, ну а я-то чем хуже? Он смог, отчего и мне не попробовать? – думалось мне.

Словом, причина зависимости моей от благородного адвоката была ясна: он был добр ко мне, а меня, как и Бланш Дюбуа, когда-то сыгранную мной в учебном спектакле на сцене Вгика, часто спасали добрые незнакомцы. К тому же адвокат мой был красив, и слушал меня внимательно, чуть склонив голову на бок. Рядом с ним определенно было тепло, спокойно и уютно.

И, когда через пару часов я добралась до своей фешенебельной квартиры, отмерив, для полной гармоничности картины, несколько километров от метро пешком (так как автобусы уже не ходили), я имела в голове целый план предстоящей операции по очаровыванию сердца Исмаила, моего прекрасного адвоката.

Я вознамерилась по праву занять свободное место, захватив и его крепкое братское плечо, и, конечно же, доброе, милосердное сердце.

И вскоре мне удалось заманить его в гости. Кажется, тот ничуть не удивился, что я живу в таком престижном районе.