Камень Всевластия

В студенческие годы девушка пообещала себе, что убьется, но все же победит алхимию. И на экзамене ей даже удалось получить грамм золота из какой-то вязкой сероватой массы, когда-то являвшейся сплавом иных металлов.

Потом Ева заключила свой «приз» в мизерную круглую ампулу, выкачала оттуда весь воздух, оставив золото висеть в вакууме. Маг оплела капсулу парой заклятий собственного изобретения, и в результате получился отличный магический компас. Стоило послать кусочку золота мыслеобраз искомого предмета или существа, и так долго и трудно добываемый грамм начинал стучаться в стекло, указывая направление.

Примерно так же действовали ведьмовские клубочки, хорошо известные широкой публике по русским народным сказкам.

– Так, – Ева собралась с мыслями, прогнала прочь студенческие воспоминания. – Николай, значит, проходит специализацию именно на вашей кафедре?

– Да, – охотно и даже радостно принялся отвечать профессор. В знакомой обстановке он выглядел более решительным и казался живее, чем при первой их встрече.

 – Но, к моему великому сожалению, он не любит алхимию. Сына интересуют артефакты. Как и вас. Он сейчас дописывает диплом по скифско-сарматскому наследию. И кстати, он выяснил, что один из сохранившихся до наших дней артефактов, хранится именно в вашей коллекции.

Возможно, профессор хотел как-то магу польстить, но у Евы все эти разговоры вызвали совершенно иные чувства и мысли. Может, Никола сошел с ума из-за насильственной инициации и прилетал к девушке за этим самым артефактом? Конечно, это чушь.

Но, по крайней мере, становится понятно, что этот мальчишка о Еве знал, хотя цель его странного визита от этого понятнее не становится.

– Я рада за успехи вашего сына, – осторожно заметила маг. – Но, кажется, с ним связана некая проблема, которая меня сейчас волнует больше. То есть его исчезновение. А еще мне почему-то кажется, что вы и ваша жена не были со мной полностью откровенны сегодня утром, хотя вроде бы, вас эта проблема должна заботить больше, чем меня.

– Потому-то я вас и ждал, – сознался Эдуард Федорович уже не так радостно, но явно взволнованно. – Поймите меня, пожалуйста. Я просто не хочу тревожить Аниту. Мы живем в браке уже тридцать лет. И поверите, счастливы. Она верная жена, хотя любит делать вид, что это не так. Но таков уж ее имидж. И сын ей дорог по-настоящему. Поэтому я просто не мог все честно рассказать при ней.

Ева отметила, профессор не врал. Ни ей, ни себе.