Сердце, скованное льдом

Раньше Лада страстно ответила бы на него, однако теперь создавалось такое ощущение, будто он прикоснулся щекой к камню, каких много на побережье.

– Приятно снова было увидеть тебя, дорогая, – сказал он и пошел к своему автомобилю.

Она помахала ему рукой, и когда Гришин уехал, вернулась в дом и заперла дверь. Она прикоснулась к щеке. Та оставалась холодной – не горела, как это было раньше.

– Максим – позвала Аня, – подойди ко мне.

Макс и Аня сидели в гостиной одни. Лада с Ангелиной поехали в торговый центр за новой спортивной экипировкой для девочки.

Тимофей их сопровождал. Тамара Алексеевна и Ксюша как обычно были заняты домашними делами. Погода за окном не располагала к прогулкам. Шел дождь, дул сильный ветер. Аня учила уроки, а Максим читал журнал.

– А где пожалуйста?

– Пожалуйста.

– Я слушаю.

– Не могу справиться с задачей по математике – ты мне не поможешь?

– Хорошо, давай посмотрим. Проще простого, – заявил он, прочитав условия задачи. – Сначала надо умножить, а затем вычесть.

И ты узнаешь ответ.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Спасибо, дальше я сама разберусь.

На миг повисла пауза, а потом он услышал следующее:

– Ты думаешь о нашей маме?

– С чего ты взяла?

Вопрос Ани привел его в замешательство.

– Ты всё время так пристально смотришь на нее. Особенно заметно это было вчера за ужином.

– Тебе показалось, девочка, – ласково отрицал он. – Я смотрел на твою маму, поскольку хотел показать, что мне не всё равно. Она ведь у вас прекрасная рассказчица.

– Ты меня не обманешь. – Девочка шутливо погрозила пальчиком. – Я уверена, что она тебе нравится.

– Решай свою задачу, – сказал Макс, – и пусть каждый останется при своем мнении.

– Наверное, ты прав, – согласилась Аня и молча продолжила решать. Она сосредоточено писала в течение пары минут, а затем подняла голову и выпалила такое, отчего Макс на миг потерял дар речи.

– Маме ты тоже нравишься, и она скорее всего сделает тебя своим любовником.

Мужчина смотрел на Аню с широко раскрытыми глазами.

Он никак не мог понять: откуда в этой девочке столько бесцеремонной пронырливости, в кого она такая фантазерка и выдумщица?

– А не рановато ли тебе говорить о таких вещах со взрослыми? – Со всей серьезностью в голосе спросил он. – Послушай меня, девочка, я не стану рассказывать о произошедшем твоей маме. На этот раз. Но если ты не успокоишься, мне придется мягко намекнуть ей о твоем неподобающем поведении. Тебе ясно?

– Ясно. Извини.