Надоба во мне…

Срочная госпитализация, а то у меня здесь внук, не дай бог, заразится, что делать буду? Да и ухаживать некому, а у вас, в реанимации, любо- дорого, сама бы легла, да некогда…

Поймав устремленный на мужа жалостливый взгляд мужичка-санитара, радующегося, вероятно, что бог оградил его от такой, как Нурия, супружницы, она замолчала, предварительно, со всхлипом, выдавив:

– Забирайте быстрее, чтобы внук не видел…

– Куда забирайте? Чье вскрытие? – Трясущийся супруг вскочил с кровати и заметался по комнате, – не дамся! Сатрапы! Вам бы только здорового мужика покалечить!

– Вот видите, началось.

Это, как его, мозаичное расстройство. Ой-бай-яй, что сейчас будет, – захлебнулась в почти искренних рыданиях Нурия.

– А что будет? – почему-то опять шепотом спросил санитар.

– Молчать! – заорала, стараясь перекричать всех, кустодиевская угасающая краса, – схватить, на носилки и вперед, – там разберемся! Быстро!

Дальше было как в кино: раненым зверем выл обретший силы супруг, появившийся из соседней комнаты внук вопрошал: «Аташка, а можно, когда ты помрешь, взять твой спининг?» Мужички под чутким женским руководством волочили носилки с пристегнутым страдальцем, а Нурия, еле сдерживаясь от смеха, бежала за врачами и, изображая сострадание, инструктировала врачей:

– Вы уж, пожалуйста, не убедившись, что все в норме, не выпускайте его, пусть хорошенько подлечат, а то приступ за приступом, без присмотра никак нельзя оставлять…

– Не волнуйтесь, дамочка, мы же видим, что здесь его оставлять – смерти подобно, —уничижительно отчеканила дива.

«Скорая» с ревом отъехала.

Супруг вернулся через неделю. Присмиревший и тихий, он с опаской поглядывал на Нурию, не жаловался и выполнял всю «черную» работу по дому. Все пошло по-старому, только внучок, с видимым сожалением вернувший деду спининг, все допытывался: расскажи, да расскажи, аташка, а интересно было на том свете, когда ты чуть не умер?

Женщины

Suum cuique

(Каждому своё)

Старуха, по словам ухаживающей за ней сиделки, «озоровала».

То есть развлекалась, как могла. Вначале, от злости на «прислугу», как она любила называть обслуживающий ее персонал, постоянно меняющийся из-за «совершенной непригодности», она наложила в штаны.