Генка с Шанхая

Генка до пенсионного возраста не добрался и, чтобы не умереть с голоду, нанялся к предпринимателю Денису Ивановичу Цицеронову – бывшему однокашнику и школьному комсоргу – разгружать товары и убирать территорию вокруг его магазинов за продукты и очень небольшие деньги, которые обычно расходовались на спиртное – чаще всего на дешёвый самогон, который Генка покупал у него же.

В селе многие, в первую очередь женщины, не любили Генку и называли поганцем за развязное поведение и приставучесть, когда он бывал пьян.

Но были и жители, знавшие, что Генка никогда не откажет в помощи, и у них заслужил он имя Генушка, которое помимо пренебрежения, содержало некоторую симпатию к нему.

Но вернёмся назад – в прошлое тысячелетие, когда Генка крепко дружил со своим одноклассником Костей Райсом, или просто Костяном. До возвращения из армии дружба их была на добрую зависть всем, для них приятна, для здоровья не вредна; щёки у обоих были румяны, походки тверды, а Генушка даже успел жениться – на два года раньше приятеля.

В первый раз они нарезались в тот день, когда Генке исполнился двадцать один год – дата не круглая и не выпавшая на выходной. Именинник решил не собирать застолья, а отметить её наедине с лучшим другом, то есть, с Костяном. Уже уютно устроилась в матерчатой сумке бутылка «Пшеничной», окружённая булкой белого хлеба и огурцами с помидорами из мамкиного огорода, уже вернулся в гараж из рейса Костян – ничто не мешало хорошо посидеть, по-настоящему поговорить, словить кайф, но друг его огорошил:

– Ген, я сегодня не могу.

Отец велел прийти чинить трубу в ванной.

– Да как же? Я за пузырём сорок километров cгонял[2 - Речь идёт о времени борьбы с пьянством и алкоголизмом в конце восьмидесятых годов XX века.] на молоковозе, и на тебе…

– Давай в следующий раз. Отец у меня сам знаешь какой. Опять же соседям воду отключили…

– В следующий раз у меня день рождения только через год, – разочарованно сказал Генка.

 – Знаешь что! Давай я тебе помогу, а потом заодно и день рождения отметим, и трубу обмоем.

Так порешили и так сделали! Славно посидели. И отец Костяна – главный экономист тогда ещё живого совхоза – с удовольствием с ними выпил. Но бутылки на троих ему не хватило, и он достал ещё две у своей престарелой тёти Цецилии, жившей неподалёку.