Его чужая истинная

Нас привезли к сияющему отелю и оставили у входа.

– Яр, это очень дорого.

– Пошли, – потянул он меня за руку.

– Значит так, – уперлась я. – Не надо мне обеспечивать жизнь за счет кредитки твоего отца.

– Он и твой отец. Он тебя вырастил, – гневно сдвинул брат брови. – Давай это в теплом номере обсудим? Снег уже сыплет, а мы с тобой тут в толстовках стоим.

Начинало раздражать. Будто мне пять лет, и я ушла из дома. И все мне потакают – следят, чтобы не умерла с голода и не замерзла в подворотне.

Детский сад какой-то. Но я послушно потащилась за Яром. Устрою дебош позже. Яр уже трещал с персоналом на английском, а я стояла, надвинув капюшон на нос и дрожа. Когда нас, наконец, проводили в номера, сил ни на что не осталось. Я бросила чемодан посреди комнаты и сразу направилась в ванную. Набрала маму и поставила мобильный на бортик ванны.

– Малявочка, привет, – выдохнула мама, улыбаясь мне в экран. – Как вы долетели?

– Мам, нормально все. Устроились в отеле. Как там?

Мама только глаза закатила:

– Сложно все.

Повелители особо и не лезли, но Аррану досталось. Он в больнице.

– Понятно. Ну, он очень хотел оказаться в больнице, как мне показалось.

– Да, вышло необдуманно, – вздохнула она. – Амал не хотел причинять ему вред, но… не вышло.

– Насколько все с ним плохо?

– С Арраном? Я не знаю, Малек. Да и кто я такая, чтобы лезть? Майрин прилетела.

Майрин была женой Азула и матерью Амала. Белоснежная красавица с синими глазами и настороженным взглядом.

Я видела ее всего пару раз за все время. Казалось, она избегает визитов во дворец Аршада. Я почувствовала, что она скрывает какого-то зверя, но разобраться, какого именно, не смогла.

Однажды в детстве я застала их в одном из потаенных углов сада. Аршад стоял перед ней на коленях, а она улыбалась, смущенно глядя на него. Потом просто села напротив, скрестив ноги, и они улыбнулись друг другу как друзья.

Интересно, сможем ли мы когда-то так улыбнуться друг другу с Амалом? Не думаю.

Не смогу.

Теперь мысли о нем замораживали все в груди, и даже горячая ванна не смогла меня отогреть. Я чувствовала себя… никчемной. Не оправдавшей доверие. Стоило дать слабину, и он не простил. Слабость и страх его сияющего мира недостойны. Что ж…

– Мальва?

– А? – опомнилась я. – Прости, я задумалась. Там уже весь дворец знает, что меня лишили девственности?

– Что? – распахнула она глаза, а я втянула голову в плечи.