Мой капитан – киборг

Все, ради чего дышал сейчас – ворваться в нее до предела, резко и сильно, чтобы взвыла и поняла, кому сейчас принадлежит, но ни черта не вышло. Девочка оказалась такой тесной, что влететь в нее не смог. Я прижал ее руки к кровати, глядя в бешеные блестящие глаза, и толкнулся, насколько получилось. Она закусила губы и прижалась ко мне сильней. В какой-то момент показалось, что я так и останусь почти снаружи – не с моим прибором ее трахать… Но отступать было некуда. Я обхватил ее шею и, прижав к кровати, впился остервенело в ее рот.

Она глухо вскрикнула, когда заполнил ее одним рывком, и вцепилась ногтями в мою спину, тяжело дыша.

– Совсем одичала, – усмехнулся ей в губы и двинулся медленно, прислушиваясь к ее реакции.

Желание наказать разбивалось о чертов страх сделать больно! Я, блять, боялся сделать больно после того, как у нее не вышло меня вырубить!

Девочка жарко дышала и постанывала в мой рот, наполняя чувством давно забытого восторга – ей было хорошо! А когда она сама накрыла своими губами мои – я улыбнулся.

Злость разлетелась, осталась только она – всклокоченная, мокрая и вся моя. Я толкнул ее на спину и задвигался сильнее и резче, любуясь лоснящейся от пота кожей и вздрагивающей грудью с возбужденными сосками. Девчонка закричала громче, жмурясь и выгибаясь, не оставляя мне шанса сдержаться… И я кончил в нее, едва не рухнув сверху – так сильно ударило в голову. Двухмесячное воздержание и дрянь в бокале делали свое дело…

Только это было лишь начало… Сначала я снова довел ее до такого же состояния – девочка оказалась горячей и голодной не меньше, хоть сопротивлялась уже сильнее.

Но то, как ломался ее протест о жажду разрядки, делало месть особенно приятной. Она дрожала и насаживалась на мои пальцы и язык сама, лишь бы позволил ей кончить.

В третий раз мы финишировали одновременно. Я чувствовал, как сжимается ее лоно вокруг члена, смотрел, как невменяемо дрожит она вся, и сыто усмехался – будешь знать как дразнить голодного мужика в баре.

Потом вдруг подумалось, что черта с два позволю ей кого-то еще дразнить… кроме меня. А потом мысли растворились в каком-то тумане.

1_Лаки

Струи воды уже невыносимо обжигали, а мне все было мало. Нет, я не терлась остервенело мочалкой, пытаясь стереть прошлую ночь с кожи… Просто не могла согреться. Так бывает, когда вылазишь из-под одеяла утром, и прошибает озноб от того, что еще несколько секунд назад было тепло, а то, что ждет – безрадостно.