Обещанная медведю

Ему по человеческим меркам можно было дать лет сорок пять. Хорошие сорок пять, а не те, что из офисов выплывают на обеденный перерыв…

– Ромалия, что у тебя? – тяжело опустился на край стола Давид Глебович.

– У меня… – заикнулась я, подскакивая. – Я вчера… патрулировала. И… у меня доказательства появились. В Шолоховке группировка знахарей тянут эфир у людей. Там еще не толпы, но объявления об исцелении…

– Гданьская, в смысле? – перебил он меня, нехорошо сдвигая брови к переносице. – Видео съемка, что ли?

– Да, – выдохнула я шепотом, кивая.

– Ты полезла к объекту?

– Да.

– И?

– И ее пометил какой-то дикий, у которого она спасалась от преследования…

Я прикрыла глаза, опуская плечи, чтобы не вспылить и не врезать Яворскому. Но тот продолжал напрашиваться:

– Сама-то она вам не сказала бы.

Горький, судя по отсутствию звуков, выжидательно ввинчивался в меня взглядом. Когда я подняла на него глаза, Сергей стоял рядом и вызывал прилив дикого жара к ушам.

– Какое твое собачье дело? – прорычала я, понимая, что никакого контроля в моем распоряжении нет.

Волчара хмуро пялился на меня, играя желваками.

– Прямое, – прорычал он.

– Вон вышел, – вдруг обратился к нему Давид Глебович. – Она не маленькая девочка, а полноценный опер. Сама доложит.

– Какой она опер? – потерял границы субординации Сергей, гневно раздувая ноздри. – Я требую ее отстранения! Она – моя подчиненная.

– Да пошел ты! – взвилась я и бросилась на Яворского.

Только шеф встал между нами и так рявкнул, что даже у меня запал сдулся:

– А ну разошлись! Ваши брачные игры мне тут только не хватало смотреть! Яворский – вон.

– Зайдешь ко мне, – сурово приказал Сергей и скрылся за дверью, не успев рассмотреть мой ответный жест.

Но под гневным взглядом Горького я скрутила средний палец в кулак и опустилась на стул. Обидно было до чертиков. Вот сволочь! Мало того что на весь приют орал, теперь еще и на весь участок. Лучше бы на луну повыл, ей богу!

– Что у тебя на Шолоховских? – вернулся за стол Горький.

Я выложила из карманов куртки носитель с камерой и съежилась еще больше.

– Теперь про дикого.

– При всем уважении, не ваше дело.

– Я несу за тебя ответственность, – угрожающе надавил он. – Что произошло?

– Главный с шавками за мной погнались. А недалеко знакомый жил. Я попросила – спас, – без энтузиазма докладывала я.

– В обмен на метки? – склонил он пытливо голову на бок. – Так не бывает.