Германские встречи

 – С приездом, мои дорогие! Марик! Как ты вырос! Дай я тебя поцелую! У-у-у! Лапочка моя!

Из вчерашнего рассказа Цецилии Михайловны следовало, что её дочери было пятьдесят пять лет, но столько энергии Владимир не видел и у тридцатилетних.

У Иды были голубые глаза, гладкая белая кожа, волнистые рыжеватые волосы и тонкий изящный носик. В общем, она была красивой женщиной.

– Мама… Ну а это… Узнаешь? – сказала Ида, понижая голос и отступая в сторону.

Она указала на невысокого престарелого господина в сером пальто, шляпе и роговых очках.

Больше о господине и сказать было нечего, кроме того, что он немец. Вот встретишь такого в Африке, и сразу скажешь – это немец. В нём не было ни одной характерной для немца черты: нос, глаза, брови, губы – всё обычное. А вместе – немец. Словно невидимыми буквами написано у него на физиономии: я немец.

Они стояли друг против друга: немец Готлиб и Цецилия Михайловна – то ли немка, не знающая немецкого языка, то ли русская, не умеющая говорить по-русски. Стояли и растерянно смотрели друг на друга, не зная, что делать.

Наконец, Готлиб шагнул к ней, обнял и стал целовать в щёки, в лоб, в глаза. Цецилия Михайловна не отвечала, но и не сопротивлялась.

Наконец Готлиб оторвался от неё и полез в карман пальто за платочком.

Цецилия Михайловна, нисколько не изменившись в лице, сказала почти безучастно:

– Это твой внук Вадик, это его жена Жанна, а вот наш правнук – Марк. Ты ещё их не видел.

– Да, да! – ответил Готлиб, вытирая глаза. – Теперь мы все будем вместе.

Теперь будет хорошо.

– Ну всё, всё отец, успокойтесь, садитесь пока сюда на кровать.

Готлиб снял шляпу и пальто, провёл расчёской по зачёсанным назад седым волосам. Старики сели рядом на кровать Цецилии Михайловны.

– Ну как ты жила? – спросил Готлиб, после долгой паузы. – Вспоминала меня?

– Как я мог тебя не помнить? Передо мной был Ида – твой портрет.

– Казы[15 - Конская колбаса] привезли? – спросил Жанну второй муж Иды и отчим Вадика Фёдор, которого Кляйны даже не заметили вначале.

Это был невысокий краснолицый мужичок в коричневом свитере, из рукавов которого выглядывали большие кисти рабочих рук. Он носил очки в тонкой металлической оправе, был почти лыс, волосы торчали лишь на висках и затылке, а нос был тонкий, но не как у Иды, а заострённый и загнутый вниз, словно петушиный клюв.

– Конечно привезли! Отец специально для вас приготовил, – ответила Жанна.

– Как он? – спросил Фёдор.

– Бодрится. Держит сто овец, десять лошадей.