Парфюм стихов

Расколотые небеса и берега сошлись,

моя гордость отражается в тебе.

Твои облака с трауром унеслись.

Катафалки моей мечты

и ад отражаются в твоём свете,

а сердце радуется от красоты.

Навязчивая идея

Obsession

Великие леса пугают меня, словно громадные соборы.

Ты ревёшь, как орган в душе, осуждённой где-то.

Траурный процесс, где предсмертные хрипы хором

издают звук вашего De Profundis, как эхо.

Я ненавижу океан! Мой разум в его бурной магистрали

видит себя, я слышу громкий смех его морей,

наполненный звуками богохульства и рыданий,

с горьким смехом побеждённых людей.

Ты радовала меня и свою ночную звезду!

Я знаю язык, на котором говорит их свет!

Поскольку я ищу наготу, пустоту и тьму.

Сами тени кажутся, что они от живых,

в полотнах, где тысячи потерянных существ

хотят взглядом спрыгнуть с глаз моих.

Мечта любознательного человека

Reve curieux

Ты пробовал когда-нибудь вкусную скорбь?

Ты просил говорить тебе, что ты дерьмо?

В моей душе странная болезнь и смерть.

Ужасные желания соединились в целое одно.

Тоска, надежда и никакой фракционной желчи,

чем больше рокового песка, тем ещё больше

острой и вкусной муки теснилось в моём сердце,

отрывалось от мира и становилось всё дальше.

Я был как ребёнок, жаждущий зрелища,

ненавидел занавеску, как препятствие видеть.

Вот и правда открылась леденящая.

Я умер, ужасное утро окутало меня.

Это всё, что можно было увидеть?

Занавес поднялся, а я ещё ждал тебя.

Парижская мечта

Константин Гис

А Constantine Guys

Reve parisien

Далёкий образ и неясный,

этот страшный пейзаж,

что не видит даже смертный,

проснулся утренний ужас.

Сон полон был чудес и пепелища!

По единственному капризу

открывшегося этого зрелища

я запретил всю эту мазню.

Художник должен гордиться мастерством.

Я наслаждался своей картиной,

очарован был однообразным трудом

из металла, мрамора, воды и глины.

Вавилон лестниц и аркад,

это был бесконечный дворец,

полный бассейнов, и каскад

падающего золота, тусклый цвет.

Тяжёлая катаракта сияла,

как завеса из хрусталя

висит в воздухе, ослепляя,

стены из металла и камня.

Не деревья, а колоннады,

кружили спящие бассейны,

куда смотрели милые наяды,

на себя, как это делают жёны.

По берегам розы в зелени,

голубая раскинулась вода

на краю огромной Вселенной

для миллионов лиг навсегда.