Парфюм стихов

Андромаха, выпавшая из объятий

великого героя, имущество в руках гордого Пирра.

В гробнице экстатическая грация в печали,

это жена Елена и вдова Гектора!

Я думаю о негритянке с чахоткой и голодной,

Которая, не сводя глаз, тащится по грязи в саванне,

ночуя под африканской одинокой пальмой,

за огромной пеленой в густом тумане.

Из потерявших то, что нельзя восстановить

когда-либо, навсегда, кто пьёт их слезы,

сосёт грудь печали волчицы-матери и

тощих сирот увядающих, как мимозы!

Так изгнание моего сердца в лесах,

старая память звучит как стих.

Я думаю о моряках, забытых на островах,

о пленных, побеждённых и о многих других!

Далеко отсюда

Loin d’ici

Это и есть святилище новое,

где милая барышня меня манит,

спокойная и всегда готовая,

со своими пышными грудями.

Её локоть на подушке лежит,

хорошо слышен поток фонтана,

это в комнате Доротея дрожит

от ветра и воды на расстоянии.

Рыдают и смешные поют песни,

чтобы успокоить ребёнка страх,

избалованного, хоть тресни,

с головы до самых пят.

Таким образом своими стихами

её нежные поверхности везде проявляются,

умащённые сладкими духами.

И цветы, грациозно падая в обморок, изумляются.

Раскопки

Excavation du squelette

Анатомические пласты,

где спят древние книги,

на причалах хорошо видны,

как древние мумии.

Рисунки с гравитацией мастерства

художника из прошлого

передают красоту естества,

несмотря на мрачную тему пошлого.

Видно, как ужасные тайны раскрыты,

содрана кожа с тел мужских,

представлены батраков скелеты,

копающих землю у ног своих.

Крестьяне угрюмые и покорные,

выдавленные из могилы, осуждены.

Зачем они землю роют,

это странный урожай, ты им скажи.

Сгибая свой позвоночник

и каждое бесплотное сухожилие,

фермерский сарай для них сколочен,

труд заполняет заботой идиллию.

Хочешь показаться чистым,

ужасным, жёстким слишком.

Судьба на костяном дворе

может стать неуверенной себе.

Пустота есть предатель,

и смерть всегда лжёт нам,

что где-то есть созидатель,

навсегда новый нашим глазам.

Всегда и везде до вечности

орудуй тяжёлой лопатой, руками,

скреби по лезвию тусклой земли

под босыми, окровавленными ногами.