ОПХ

– Вы уже были в мастерской? – спросил Данилюк, принимаясь за компот.

– Нет, я был только у директора.

– И как он вам?

– Я его знаю по институту, он читал нам лекции. Впечатления очень хорошие. Да и вообще, перед тем, как вы подошли, я как раз думал, что мне повезло с хозяйством: сенаж заготавливается, башни загружаются, работа организована, комнату дали без промедления, к осени будет готова квартира – всё замечательно. Столовая выше всяких похвал. Давно так вкусно не ел. Особенно чувствуется после студенческой забегаловки с вечной капустой.

– Да, столовая у нас великолепная. Обратите внимание, – кивнул он на КамАЗы, – машины-то транзитные. Водители с трассы заезжают пообедать – слава далеко разносится. Но, тем не менее: «не очаровывайтесь, дабы не разочароваться!» Жизнь сложна, ничего однозначного в ней нет.

– Да, конечно. Я понимаю.

– Ну, что? Рад знакомству! Успешного начала трудовой деятельности! – сказал Анатолий Александрович, когда мы вышли на воздух.

Пожав протянутую мне руку, я отправился в мастерскую, и через пять минут вошёл в широко открытые центральные ворота, против которых тракторист раскатил[4 - Раскатить трактор – отсоединить переднюю полураму от задней части остова.

] колёсный трактор и менял муфту сцепления.

Я поздоровался и спросил его где заведующий.

– А чёрт его знает! – был ответ.

Я пошёл на звук работающих станков и, войдя в токарку, увидел двух мужчин. Один молодой, лет двадцати пяти, точил болты, другому было немного за сорок, и он трудился над валом.

Подойдя к старшему – человеку с уже обозначившимися залысинами, светлыми глазами и большим красным носом, свидетельствовавшим о давней дружбе своего хозяина с Бахусом – я спросил о Лукашове.

– С торца зайди, слева его кабинет, а справа нормировка, – ответил он густым солидным баритоном, и от него, как мне показалось, слегка пахнуло водкой.

Действительно, к торцу побеленного здания мастерской была пристроена деревянная веранда, и я вошёл через неё в едва освещённый лампочкой коридор.

Дверь слева была закрыта. Толкнув её, я оказался в светлой комнате с двумя высокими окнами и двумя столами буквой «Т». Под одним из них, стоявшем параллельно окну и усыпанном хлебными крошками, лежали две пустые бутылки и огрызок огурца. Пахло водочным перегаром и табачным дымом.

Пройдя по коридору чуть дальше и открыв правую дверь, я оказался в нормировке. В ней было одно окно, против которого стоял стол.