ОПХ

Торцом к нему прилепился другой с рацией и телефоном слева и деревянными счётами справа. За ним сидела нормировщица в очках с толстыми линзами и писала наряд. Перед ней переминался с ноги на ногу человек лет шестидесяти, очень похожий на большого рака: у него были выпученные рачьи глаза, над ними седые кустистые брови, под носом пучками торчали усики, на лице блуждала, как мне показалось, виноватая заискивающая улыбка.

– Асфальдас Асфальдасович, – сказала нормировщица, вкладывая наряд в грязную картонную обложку, – пусть он распишется.

– Хорошо, хорошо, – ответил названный Асфальдасом Асфальдасовичем и зажал картонку тыльными сторонами кистей, деформированных артритом. Руки тоже сильно походили на рачьи клешни.

– Чуть не забыла! – остановила его нормировщица. – Сделайте мне, пожалуйста, ключ к кабинету, я сегодня потеряла.

– Хорошо, кладите сюда, – и старик, подняв локоть, подставил ей карман замазученного пиджачка.

– У вас заказ? – спросила нормировщица, обратившись ко мне.

– Нет, я новый заведующий Владимир Александрович Мельников. А к вам как обращаться?

– Антонина Ефимовна.

– Антонина Ефимовна, а где Лукашов?

– Да здесь был с утра. А потом как мга его съела. Нигде не могут найти, может в «Сельхозтехнику» уехал – я не знаю.

Я взглянул на часы, была уже половина третьего. В это время против окна остановился бортовой уазик, и через минуту в нормировку вошли главный инженер и ещё один человек, с изжелта седыми волосами и ещё более красным, чем у Саблина, лицом.

– Константин Фёдорович Майер, – представился он, – инженер по эксплуатации машинотракторного парка.

– Лукашов здесь? – спросил его главный.

– Боюсь, он сегодня негоден к употреблению. У Зинки лежит на складе в ящике с ветошью, – ответил Константин Фёдорович, насмешливо улыбаясь.

– А как передавать?

– Пусть парень пока знакомится с мастерской, с ребятами, а передачу и приёмку проведём завтра.

– Ну, ладно, ты, Фёдорович, покажи ему всё, а я на откормочник.

– Что, опять не по проекту?

– Ну да. Делай, говорит, как я сказал!

Саблин поехал на откормочник, а мы с Константином Фёдоровичем пошли смотреть мастерскую.

Мастерских, собственно, было две. Та, в которую я зашёл, называлась старой мастерской. В ней, построенной ещё первоцелинниками, были моторный и монтажный цеха, токарка, слесарка, кузня, электроцех, инструменталка, нормировка и кабинет заведующего.