Журнал СовременникЪ № 9

Я уже многих запомнила. Когда подхожу к павильону, там на улице всегда стоит тётка. Она по понедельникам и средам стоит, подругу ждёт. Тётка высокая, сухая, чуть сутулая, лицо узкое, с седыми кудельками по краям, – Афганская борзая. Она очень пунктуальная. Как я. Я в восемь ноль пять прохожу, она всегда на месте. А вот подруга её, мелкая толстушка, является, когда ей заблагорассудится, то раньше, то позже. Она летом, когда жара была, в смешных платьях ходила – куски льняного холста, серого, замахрившегося с краев, друг на друга нашиты – мама говорила, раньше так посылки зашивали.

Ей бы ещё надпись синими чернилами через пузо: «Куда: Караганда».

Ещё парень один частенько одновременно со мной в павильон заходит. Блондинистый такой, симпатичный. Этот всегда к полицейским, что у турникетов дежурят, подходит, здоровается или хотя бы издали рукой махнёт. Или сам из ментовки, или соседи с одного двора.

Борзая с Посылкой, Мент и ещё некоторые встречаются мне частенько, но не каждый день, и куда они в метро деваются, не знаю, растворяются в плотной массе, набивающейся в вагоны, и исчезают.

Но есть у меня и попутчики. Этих я особо выделяю. Они, как я, любители последнего вагона. Их я объединяю в особый клуб. Они всегда здесь. Каждое утро. Конечно, я могу кого-то пропустить: уехал на предыдущем поезде или прибежит на следующий. Но всё равно это Клуб последнего вагона. В клубе, кроме меня, трое.

Зритель – толстый очкарик лет тридцати, он всегда пялится в смартфон, там у него кино или какие-нибудь видосы, в ушах чёрные блютусовские фасолины.

Он ничего и никого не видит, кроме бегущей под носом картинки.

Чтица – тётка самая незамысловатая, как кассирша из «Пятёрочки», с потёртым коричневым шоппером под мышкой. Вот она сядет, если повезёт, или прижмёт зад к полусиденьям-поджопникам, если вагон новый, или просто в угол у дверей забьётся и сразу книжку вытащит. Подержит её закрытой так, чтоб рядом стоящие могли название разглядеть, откроет по закладочке и начнёт читать с таким важным видом, будто она раввин в синагоге и перед ней не иначе как Тора.

Книги у нее и правда всегда замысловатые – что-нибудь вроде «Искусства пофигизма» или «Тайн твоей кожи» – самообразовывается, не иначе.

И Вишня. Эта – девчонка совсем, или в колледж едет, или студентка-первокурсница. Она тоненькая, а куртка у неё пузырём, дутая, бордовая, и зелёный рюкзачок листиком на спине.