Журнал СовременникЪ № 9

Глаза карие, круглые, волосы чуть ниже уха, прямые, крашеные в бордово-краснодеревый цвет, чёлка до бровей. Вишня и есть. Она всегда в своём смартфоне, двумя большими пальцами экран массажирует, листанёт пару раз

и опять быстро-быстро стучит, чатится. И жвачка во рту, нет-нет, пузырь и надует, розовый.

Это только для меня они одноклубники. Уверена, друг друга они даже не замечают. Не все же такие любопытные, как я.

Зритель на Курке вываливается. Чтица – на Семёновской. И только Вишня катит вместе со мной до упора.

А позавчера в мой клуб ещё один добавился. Такой, знаете, мужичок самый никакущий, неприметный. Серый плащец, серый кепарик. Сам замедленный, тухловатый. Глаза почти бесцветные, блёклые, ресницы светлые, их и не видно. Взгляд неподвижный, как пруд. Снулый. Только вдруг раз – глазки из-под козырёчка зыркнули, будто рыбья спинка серебром просверкнула. И опять неподвижность заболоченная. Не скажу, что сразу на него внимание обратила, что подозрительным показался.

Просто мы все, кто последний вагон ждёт, на перроне и между колоннами сгрудились, а этот у противоположного ряда тусуется. Будто ему в другую сторону. А как наш поезд подошёл, он сразу за мной и заскочил. Просто-таки задвинул меня внутрь. Поэтому и запомнила.

Потом я от него отвлеклась и снова заметила только после финальной приговорочки: «Станция «Щёлковская». Конечная. Поезд дальше не идёт», – и так далее. Топаю себе, никого не трогаю, мимо меня Вишня просквозила, а за ней и Снулый.

Но и тогда я не взволновалась. Лишь когда девчонка в свою сторону свернула, а Снулый, чуть поотстав, тоже, я и подумала: «Уж не следит ли он за ней?» Но в детектив мне играть некогда, меня работа ждёт.

На следующий день всё повторилось: Вишня, от смартфона не отрываясь, впереди меня топает, этот серый за ней.

И сегодня. Ну вот что мне делать? Вот сейчас Вишня свернёт к себе, не знаю куда, а мне прямо надо. Мне опаздывать нельзя, у меня только-только испытательный срок закончился.

Моя начальница, видно, долгом чести почитает меня пасти, даже с обеда не моги на пять минут позже явиться, сразу козью морду корчит, так смотрит, будто я на панель шлюшничать бегала. А уж с утра припоздниться – немыслимо, разврат и падение нравов.

Но когда эти двое направо свернули, ноги меня сами за ними понесли. Прошли мы метров сто пятьдесят, и тут вдруг Снулый во двор шмыгнул. Вишня прямо топает, а он исчез, скрылся.