От Кремлёвской стены до Стены плача…

Я тут чего-нибудь выпью, а ты мне сюжет расскажешь содержание спектакля.

И вот я, значит, пойду, посмотрю чего-нибудь, я уж не помню, что там шло в это время, ему расскажу.

Мама его дома спрашивает:

– Да, были, были, – а он, значит, вместо театра употребит, эти деньги, на выпивку, а маме содержание спектакля расскажет в деталях.

Она его спрашивает:

– А какой артист-то играл?

– Не очень он мне понравился.

Она удивлялась:

– Такой талантливый, мой любимый актер.

Время шло вперед, его не остановить, а некоторые моменты жизни остаются надолго в памяти.

Я вспоминаю Аиду – испанку, которой я нравился. Такая она была трепетная, чувственная девочка: чуть за руку возьмешь – она вся напрягается. А за талию обнимешь, сразу к тебе прижмется. Испанки, они отличаются от наших девочек по темпераменту.

Потом еще одна, Марина, была застенчивая девочка, а встретил я через пять лет, она превратилась в шикарную девицу, а я этого тогда не разглядел.

Но вернемся в техникум.

Ездим на электричке, контролеры нас гоняют, ловят.

И мы приловчились: раньше двери в вагоне открывались настежь, не так, как сейчас: закрылись – и не вылезешь никуда. А тогда дверь можно было открыть, и когда идут контролеры, мы открывали двери, между вагонами лестница была, мы старались садиться, где такая лестница была, и ухитрялись с дверного проема ногой на лестницу шагнуть и на лестницу залезть. Контролеры пройдут – на очередной станции с этой лестницы слезешь. Рисковали, конечно, а контролеры: никакого сочувствия, знали, что студент бедный каждую копейку экономит.

Нет, «Давай билет и все», пристанут, могут и забрать, как нас тогда всех забрали и держали часа три. Милиция выясняла, кто мы такие. Чего они нас мариновали?

Этот случай произошел, когда мы после первого курса практику проходили – геологическую экскурсию по Подмосковью. Проводил эту экскурсию наш уважаемый Обаленский П. Г. Он Подмосковье прекрасно знал, не только геологию, но и историю дворянских усадеб.

Один участник гражданской войны, когда мы отмечали 50-тилетие советской власти, просил обработать его мемуары. В них он с гордостью писал, как они в Крыму по указанию местных властей расстреляли всю совершенно безобидную, невинную княжескую семью. Говорили, что он из князей. В наше время потомки князей редко попадались. Дворян-то во время революции хорошо подчистили. За одно слово «князь» уже можно было к стенке поставить.