От Кремлёвской стены до Стены плача…

Я говорю:

– Ну пойдем, я, может быть, там уговорю кого-нибудь, – меня же ее мама-то попросила, чтобы я курировал – это слово такое, я и не знал, «курировать», курировать от слова «курить», что ли, я потом, когда уже начал работать, понял, что это такое, и тоже в министерстве. Я здесь над ней шефствовал, пошел:

– Пойдем, – и мы пришли с ней в комнату матери и ребенка.

Я говорю:

– Вот девушка, понимаете, она молодой специалист, ей приткнуться негде. Может, где-нибудь найдете ей местечко, пусть она у вас тут поспит, потому что нам завтра надо в Барнаул ехать.

А дежурная говорит:

– Да нет, у нее же детей нет.

Я говорю:

– Да нет, но будут.

– Она кто вам?

Я хотел соврать, что невеста, но говорю:

– Это, как говорится, сокурсница, едем мы в Барнаул, я на практику, она на работу.

– И откуда же вы едете?

– Из Москвы.

– Ой, господи! Да что же вас занесло сюда, так далеко от Москвы!

А у нас трест работал, я же говорил, по всей России и по всем стройматериалам, все централизовано, все было – попробуй, отверни в сторону, быстро тебя в колею поставят.

Как Высоцкий пел: «А я из колеи вырвался и попер», – куда он там попер? Он с этой-то не мог справиться, с Мариной Влади. Говорит:

– Отдай жену дяде, а сам иди к Марине Влади.

Но это я так, к делу не относится. И заведующая говорит:

– Ну ладно, уж пусть она здесь поспит, а ты иди отсюда.

Я думаю: «Ну ладно, хоть она пристроилась, а я пойду, тут по залу буду ходить, как этот маятник, туда-сюда».

Я ходил-ходил по залу, потом меня сморило совсем, я постелил газетку и на пол прилег. Прилег и заснул, и, видно, я поспал нормально, спокойно, потому что вещи мы в камеру хранения сдали. Вдруг что-то меня ногой пихает:

– Эй, ты, парень, ты чего тут разлегся? Что тебя, забрать в милицию?

Смотрю, открыл я глаза – а надо мной милиционер стоит.

– Что это ты на газете тут спишь, как все равно кошка и собака?

Раньше бомжей не было, даже понятия такого не было.

Я говорю:

– А где же мне спать-то? У меня же вот билет есть, ехать мне надо в Барнаул.

– Ну-ка давай, вставай быстро, не положено тут спать.

Я газетку свою свернул, смотрю – а я лежу под витриной – такие были на ножках витрины для газеты, и меняли их каждый день. А газета оказалась «Гудок». И я под этой газетой «Гудок» прогудел полночи. Утром пошел, перекусить надо чего-то.