Домик для человека

Чёт или нечет? В обычном случае ответ на вопрос был прост, но не сегодня. Мать, несомненно, ещё жива, но недостаточно, чтобы в этом не сомневаться. Одного пульса для уверенности недостаточно.

–Тысяча восемьсот пятьдесят! – ворвалась в мысли девушка.

Андрей даже не заметил, как она вышла из холодильника и начала скручивать цветы лентой. Для неё он мог выглядеть заторможенным или уставшим. И любой вариант подходил.

–В бумагу спрятать?

–Да, пожалуй. В дороге замёрзнут.

–И колоться не будут, – уверенно улыбнулась продавец, точно пыталась показать своё превосходство.

Андрей улыбнулся в ответ, ему это понравилось.

За неимением возможности читать или ковыряться в телефоне, Андрей закрыл глаза. Им этого явно не хватало – веки точно скрипнули, перемещаясь по глазам. Если бы не укачивание, он бы замучал их ещё больше. И в неудаче нашлось что-то хорошее. Минут пять царило спокойствие; Андрей успел погрузиться в мысли. Однако начала затекать шея, и мысли уже не дарили такого удовольствия.

Жаль. Он открыл глаза, которые оказались не готовы к белому свету автобуса.

Пересадка из автобуса в автобус. Так Андрей добрался до дома родителей. Здесь он прожил семнадцать лет и точно помнил каждый метр дороги до нужного подъезда, но воспоминания задваивались: одни были хорошо знакомыми и отправляющими в детство, другие – кадрами из фильма, который много раз просмотрен, но так и не вызвал отклика.

У домофона Андрей застопорился в очередной раз. Никто без признаков деменции не мог забыть номер квартиры детства, особенно в тридцать лет.

А он смог. Точнее две части человека не хотели искать компромисса. Войти или уйти? Не вспоминать или вспомнить? Весь путь он не думал, что в квартире у него валялись ключи от этой квартиры. Мозг бунтовал. Половина человека очень не хотела заходить, но вторая взяла верх. Пальцы легко пробежали по кнопкам, пошли гудки.

–Кто там? – динамик занижал голос Саши, но Андрей узнал её сразу.

–Это я, – он решил проверить, узнает ли она двоюродного брата.

Даже чуть улыбнулся своей шалости. Две противоречивших части смазались в одну.

В старых подъездах время шло медленнее, чем во всём мире. Эйнштейн бы оценил. Стены остались такими же зелёными и обветшалыми. Полы, возможно, чуть потемнели. Или это новые лампочки светили ярче?

Вестибюль пах сыростью, как и все года прежде. Целый подъезд или даже дом, или целый город не боялись времени. Хотя изменения нашлись, но уже в квартире.