Растяпа. Подруга для председателя

Короче, она была настоящей женщиной – зрелой и соблазнительной.

– Отслужил? – спросила она, картинно подняв бровь.

Мне показалось, она хотела сама показать мне место для проживания, но потом её что-то отвлекло. Она торопливо сунула мне пару ключей с бирками и махнула рукой:

– Иди, выбирай.

Я пошёл снизу вверх.

В комнате № 304 никого не было – стояли незаправленными три кровати, а четвёртая была убрана совсем – то есть, разобрана на составляющие, приваленные к рундуку (шкафчику для одежды). На её законом месте теснились музыкальные инструменты – ударная установка с тремя разнокалиберными барабанами и тарелкой, да ещё две гитары с колонками.

Такое соседство не вдохновляло.

В комнате № 407 тоже не было никого, но кровати стояли на своих местах и одна без постельного белья. Я вернулся в комендантскую:

– Эта.

Галина Константиновна черкнула записку:

– Иди в подвал, получай бельё.

Увидев перед собой расправленную постель, я вдруг потерял всякий интерес к окружающему миру и без сил, страшно уставший за безумный день, провалился в оазис свежих белых простыней.

Напоследок подумал, что графин с водою и стакан на столе положительно характеризуют обитателей комнаты.

Проснулся, когда появился первый сосед – среднего роста, мускулистый малый, с подбородком спортсмена.

– Сазиков Вова, – подал он руку, мельком взглянув на мою одежду на спинке стула. – Добро пожаловать на гражданку.

Я её пожал:

– Прошу добро в вашу команду.

– Моряк, значит. С какого флота, на какой курс?

– А ты служил? – вопросом на вопрос ответил я.

– Да минет меня доля сия….

В комнату вошли ещё два члена команды, споря на ходу:

– Там где мужчина и женщина, третьим всегда будет дьявол.

– С чего ты взял?

– Где-то читал. О, у нас пополнение.

Ребята представились:

– Олег Орленко.

– Боков Владимир.

Представился я.

Они тут же продолжили прерванный трёп:

– И всё-таки женщина это такая скотина, с которой надо держать ухо востро.

– Э-э-э…. Но мы ведь только что говорили….

Или всё это так: бла-бла-бла?

Сазиков подал голос:

– Перед сном о бабах – для здоровья надсада.

– Какой сон? Идёмте рубать.

И мы вчетвером пошли в студенческую столовую, которая работала теперь по зимнему расписанию – с семи утра до восьми вечера. Олег и там, склоняясь к тарелке, развивал свою женоненавистническую теорию:

– Честность с бабами уместна, как муха в стакане. А почему? Только начнёшь ей доверять, она тут же предаст.