Гретель

И главное, так внезапно – вот она жила, пекла шарлотку и вышивала бисером, звонила по выходным и звала в гости… и вот её нет.

Они приехали вдвоём. Стоял нежный май, чирикали воробьи, во дворе верещали дети. А тётю Вику только что схоронили. И так невыносим, так безумно пронзителен был этот контраст – солнечной суетящейся жизни и неизбежного нелепого конца, что это не умещалось в голове. Хотелось орать и топать ногами, хотелось бороться…

Он медленно брёл по тротуару, пытаясь успокоиться, привести мысли в порядок… и тут нечаянно, боковым зрением увидел, как лихорадочно сияют водянистые глаза идущей рядом с ним девушки.

По её щеке медленно скатывалась слеза.

В этот самый момент Юрик впервые почувствовал неодолимое отвращение.

Так всё и началось. Вернее, закончилось. А мудрая Настя поняла всё сразу. Вернее, поняла той своей частью, что была пропитана холодным рассудком. А другой частью – жадной до жизни, не насытившейся – не могла, цеплялась.

– Я тут недавно одного человека встретила, это потрясающе… Хочу вас познакомить.

– Может, не надо?

– Нет, слушай, ты должен. Ну, пожалуйста. Точно знаю, ты будешь в восторге.

– Я. Не хочу. Быть. В восторге.

Теперь он разговаривал именно так. И чувствовал себя последней мразью. А по-другому не хотел. Упрашивающая Настя стала ему противна.

Но они пошли. И где-то в темноте чужого подъезда он внезапно ощутил крадущийся холодок новизны и, как понимающий привет, едва уловимое пожатие прохладных пальцев.

На звонок долго не отвечали. Наконец замок щёлкнул, и в жёлтом прямоугольнике двери возникла тощая фигура – футболка с нестареющим Кобейном, жуткие джинсы и ещё более жуткие очки.

– Знакомьтесь, – представила их Настя. – Это Юрик, он чудо. Это Гарик, он пишет сны.

Чудо четвёртое

Гарик

– Не нравится мне это, – Гарик откинул голову на спинку дивана. – Она точно ненормальная.

– Да брось ты. Кто нормальный-то к нам пойдёт?

– Нет, ты вот скажи – это что?

– Море, – ответил Юрик. – А это лес.

– Это «поляроид»! Кто сейчас снимает на «поляроид»?

– Никто.

Это старые фотки, чего тут непонятного? Захотела наша девочка в прошлом побывать. Если честно, я даже успокоился. Уж думал, это незнамо чего. Фух, даже разволновался.

– И тут нет людей.

– Ну, наконец-то их нет! Мне эти культмедиа уже во сне снятся. Причём, естественным путём.

Перед ними стоял журнальный стол. На нём тихо повизгивал тонкий сканер. Юрик скармливал ему фото из хрустящего гнёздышка бумаги.