Антимагеллан

Тебе обидно, когда про тебя говорят так, как будто тебя нет вовсе, или как будто ты неодушевлённый предмет, яичница на тарелке, хотя ты понимаешь, конечно, что это слишком много для тебя чести, чтобы она съела тебя. И всё это за один вечер, не слишком ли много? Как бы они удивились, умирая от скуки, что через два века кто-то будет страстно мечтать о том, чтобы быть одним из них сейчас, и с отвращением оглядываясь вокруг, будет говорить о романтическом прошлом и грезить об этих женщинах. Если бы его мечты сбылись, мир обогатился бы ещё одним поводом для самоубийства, если только можно обогатиться отсутствием денег.

Если только можно придумать что-то более новое чем забвение и более свежее чем протухшие яйца. Они же ещё вчера были свежие! Если бы в мире существовало совершенство, на планете Маленького Принца водились бы куры.

Есть люди, которые правы, полагая, что они умнее других, или почти правы, ведь нет в мире совершенства. Зато есть пулемёты, фирменные салоны-магазины и многое другое. Но всё это несовершенно.

Можно добиться многого, но никогда того, чего ты хотел тогда.

В темноте расстояния измеряются звуком, в темноте легче поверить, что всё это – вопрос времени. Если очень долго прыгать на одной ножке, то что-нибудь изменится. Только вот будет ли тебе от этого легче? Будет ли тебе когда-нибудь легче? Если пройдёт дождь, пройдёт зима, и настанет лето, если беременная сука ощенится, если на деревьях вырастут листья, если ты, наконец, найдёшь то, чего так долго искал – чемодан, набитый деньгами, будет ли тебе от этого легче? Ведь он, наверное, тяжёлый.

И надо будет его где-нибудь спрятать. Когда-нибудь всё так и будет. Может быть, не на этой планете. Может быть, не с тобой. Ты будешь жить на крыше, питаться голубиным помётом и курить, сколько захочется. Можно утешиться малым, нужно только уменьшиться до соответствующих размеров. Стать ребёнком, яйцом. Стать ничем, свернуться калачиком и стать ничем. И пусть она так никогда и не узнает, пусть никогда не узнает, как ты любил её, когда она была большой.

– Ты слишком долго мыл руки, я уже всё съела.

Я сажусь за стол и придвигаю к себе пустую тарелку.

. . .

Она предложила мне новую идею: мы будем спать по очереди, по два часа, или как получится. Тогда ей будет завидно, что я сплю, и она уснёт сама.

Она очень боится успокоительных таблеток, потому что может привыкнуть к снотворному и совсем не сможет спать без него.

Я согласился.

Она уснула первой.