Научите меня стрелять

А потом опять появился клиент, тот, который уже предлагал проводить ее домой.

Эля встретила его, как старого знакомого, с интересом мыла ему голову, а перед тем, как начать стричь, спросила:

– Почему бы вам не изменить прическу?

– Попробуйте,– согласился тот.

И Элеонора постригла мужчину так, как считала нужным, а потом уложила его густые жесткие волосы ежиком. Это была его стрижка и его прическа, и только слепой этого не видел. Стряхнув кисточкой состриженные волосы, Эля, как фокусник, ловко освободила клиента от накидки и, оглядев дело рук своих, улыбнулась.

Она не ошиблась, мужчина был интересным, лицо загадочное, красивые кисти рук, длинные пальцы, обручального кольца не было. Эля вдруг представила эти руки на своем теле и почувствовала томление.

«Вообще-то Настя права, что со мной станется, если он меня проводит?»– в сомнениях разглядывая веснушки, задавала она себе вопрос.

Собираясь домой, Эля волновалась: «Встретит или не встретит?» С одной стороны, хотелось, чтоб встретил.

С другой стороны, было предчувствие, что ничего хорошего из этого не выйдет. Волнения оказались напрасными: он не встретил.

Мужчина появился через неделю.

Он ждал Элю возле салона после работы. Когда она вышла, он отбросил сигарету, преградил ей дорогу, сказал, что его зовут Гоша и что он приглашает ее в кино.

– У меня дочь, ей пять лет,– Элеонора напряглась

– Дети – это здорово,– заверил ее Гоша, Эля выдохнула, и они отправились в кинотеатр.

Матюшина сидела между Машкой и Гошей, крутила головой то в одну, то в другую сторону.

Машка хрустела попкорном, Гоша пил пиво.

Неожиданно Эля почувствовала, как мужская горячая рука накрыла ее руку. Сильные пальцы проскользнули в ладонь, и Эля разволновалась. Георгий поглаживал, изучал пальцами все бугорки и впадинки на ее ладони, и это было настоящей, острой лаской. Происходящее на экране стало недоступно Эле. Она высвободила руку подальше от греха, и еще какое-то время не могла сосредоточиться на фильме.

После сеанса Эля не позволила их проводить, а оказавшись дома, не могла найти себе места. Состояние было давно забытым, странным, ненужным. В голову лезли какие-то глупости. Словом, маятник качнулся.

Уложив Машку, Элеонора легла и отпустила воображение. Она представляла себя в объятиях мужчины, его поцелуи и шепот. Одиночество вдруг сделалось невыносимым, Эля села в кровати, обхватила колени и заплакала. Ее отвлек звонок в дверь. Слезы высохли.