Портрет

А увидеть ох как хотелось!

Когда подошли к берегу с изрядно пропеченным немилосердным солнцем песочком, там лежали в абсолютно расслабленном состоянии всего несколько тел, принадлежащих членам других бригад. Оно и не удивительно: купаться и загорать лучше пораньше либо ближе к вечеру, а сейчас тянет в тенечек. Другое дело, что выбора у первой бригады не было: пока все остальные расслаблялись на речке, они «загорали» на комсомольском собрании.

Разомлевшие представители дружественных бригад изредка раскрывали веки, наблюдая за носящимися с криками и гиканьем лэпщиками, как теперь их стали называть на строительстве.

А вскоре утренние пляжники вовсе убрались по направлению к палаточному лагерю с гордым именем Соцгород.

Лешка одним из первых выскочил из воды, лавируя между множеством рук, ног, тел, и с наслаждением с размаха упал животом на прогретый песок и тут же ловким движением, будто на гимнастическом снаряде в трудколе, перевернулся на спину. В небе ни облачка, те, которые двигались по нему раньше, удалились за горизонт.

Мало ли у них своих неотложных дел? Может, уже прозвучал слышимый только облаками призывный звук горна, и они отправились к условленному месту сбора, откуда дружным отрядом устремятся на указанную в приказе небесной канцелярии позицию, где надо устроить ливень либо, напротив, теплый приятный дождик?

А еще Лешке, стоило прикрыть глаза, начинала всюду чудиться Поля, Полечка. Как она сейчас там, за живописным изгибом Мотовилихи? Может, тоже вместе с Люсей лежат на песочке и щебечут о своем, о девичьем? Или неспешно и плавно скользит ее желанное, томящее своей наготой тело по ровной водной глади?

Один за другим из Мотовилихи начали появляться накупавшие тела лэпщиков.

Они выходили на берег, опьяневшие от долгожданного непринужденного отдыха, жары, солнца, ласкающей прохлады речки, и с наслаждением падали и падали на желтый, как подсолнуховое поле, песок.

– Дурачок наш Мотька! – громко провозгласил на весь пляж Кудрявцев.

 – Сейчас бы купался с нами. Так нет, поперся к своей барышне.

– Вот-вот, – поддержал Женьку Гришка Невзоров, которого под конец собрания обязали извиниться перед Зарубиным.

– Слушай, Леха, – Кудрявцев приподнял голову и положил щеку на усыпанную прилипшими песчинками ладонь, – а он и раньше таким был?

– Каким таким? – недовольно переспросил Хотиненко. Уж очень ему не хотелось отвлекаться от мечтаний о Поле, да и Мотьку обсуждать тоже желания не было.