Портрет

Когда Мотька начал выздоравливать, то принялся запоем читать газеты и теперь в деталях знал о строительстве нового города на Амуре и прочих ударных стройках. Так что им по сравнению с теми же дальневосточниками грех жаловаться на погодные условия. Но в палатке все равно зимовать не особо приятно. Может, начали строить деревянные бараки, о которых столько раз говорили на собраниях?

При мысли о бараках Матвей усмехнулся. Они ж не зэки, а добровольцы. Значит, можно не в первую очередь. Это для зэков как на дрожжах возник лагерь с высоченным забором, поверх которого аж три ряда колючей проволоки.

И вся территория по ночам светилась будто центр Москвы, в которой, правда, Мотька ни разу в жизни не был. ЛЭП в первую очередь дала электричество не на стройку, не к палаткам Соцгорода, а туда, где пригнанные несколькими колоннами заключенные ударными темпами сооружали себе бараки под бдительным надзором стоящих на вышках вохровцев с винтовками Мосина.

Ребята недоумевали, и даже самые политически подкованные, вроде Женьки Кудрявцева, не могли объяснить, почему на строительстве завода электроэнергии не хватает, из-за чего техника в четверть силы работает, зато лагерь, получивший странное название «Таежный», залит светом так, что из самого Потехино небось видно.

Помнилось, как на комсомольском собрании, не на том, где Мотьку с Лешкой в члены союза принимали, а на следующем, выступал Виталий Кожемякин и пытался объяснить, зачем электричество первым делом в «Таежный» подали. Мол, надо создать сотрудникам органов все условия, чтобы ни один зэк, воспользовавшись темнотой, не вздумал совершить побег.

На котлованах будущих цехов появились расконвоированные заключенные. Были это в основном видавшие жизнь мужики с впалыми щеками и морщинистой кожей. Они сторонились добровольцев и прочих вольнонаемных. И те в свою очередь при малейшей возможности обходили зэков стороной. Словно два мира, не желавших соприкоснуться друг с другом.

Мотьке, видевшему, что зэков бросали на самые тяжелые работы, да и еще на гораздо более длинный рабочий день, не было их жалко.

Поделом, не надо преступления совершать. А совершили – так искупайте вину, тут Мотька полностью разделял речи Кожемякина и Кудрявцева на собраниях. Попадалась среди зэков и другие, с тонкими чертами лица, с не изгнанными тяжелым, непосильным трудом искорками разума в глазах. Про таких говорили «вредители», «политические» или, как односложно рубил Женька, «контрики».