Отбор женихов для волчицы лунного князя

 – Меньше проблем. Давай так: я оплачиваю хату, нижнее бельё, платье в месяц, шубу за зиму. Ну там всякие побрякушки на праздники само собой и недельный отпуск со мной за границей. Ну и рестораны, да. Если будешь лапочкой, через полгода подарю машину. Но только сразу предупреждаю: если забеременеешь, на помощь не рассчитывай, у меня официалка двадцать косарей, алименты будут мизерными.

Господи, как же тошно, как не хочется это слышать. Заткнуть бы уши, да не поможет.

Михаил снова косится на меня и разжигает сигарету прикуривателем.

Выпустив первую струю дыма, интересуется:

– Согласна?

Ошарашено смотрю на него.

– Плюсом десятку в месяц подкидывать? – продолжает он. – И ещё: будешь регулярно медосмотры проходить, чтобы я от тебя чего не подцепил.

Как я не раскусила его раньше? Как могла поверить словам о невероятной страсти, любви, о желании вечно быть со мной, он же, он же…

– Давай, Тамар, решай скорее.

– А то что? – бесцветно уточняю я.

Вроде ещё живу, функционирую, мысли крутятся, но такая пустота внутри, так стискивает грудь, что кажется – я кукла, призрак.

Нечто мёртвое, и поэтому у меня даже слёзы не текут, только холод по всему одеревеневшему телу.

Ауди резко тормозит. Меня чуть дёргает вперёд. А Михаил смотрит на меня, улыбается своей очаровательной улыбкой, от которой на гладко выбритых щеках появляются ямочки, и ласково обещает:

– А то высажу.

Невыносимо! Рывком открываю дверь.

– Стой! Я пошутил…

Судорожно вдыхаю влажный ночной воздух.

– Ку-ку, ку-ку, – долбит по мозгам кукушка.

Запахи и звуки ночного леса – пытаюсь удержаться за них, чтобы не чувствовать, не видеть перед мысленным взглядом фотографии из Фейсбука Мишиной жены: они обнимаются, целуются, на шашлыках с друзьями, под пальмой на море. Миша держит на руках так похожего на него мальчишку и гордо улыбается.

Как же глупо я надеялась, что это ошибка, что просто похожий человек, но… но…

Поднимаюсь с сидения. Тошно, так тошно даже физически. А Михаил уже передо мной, сжимает мои плечи, твердит:

– Ну, успокойся же, успокойся.

 – Он сдвигает меня в сторону, притискивает к задней двери. – Со всеми бывает.

Его руки тянут подол платья. Губы касаются моих губ, язык скользит в рот, а перед моим мысленным взглядом стоит фотография с семейного застолья и Михаил, сейчас жарко прижимающий меня, раздвигающий коленом ноги, на этом колене держит дочь, а на другом – сына, и жена, склонив голову Михаилу на плечо, обнимает его и детей.