Я ждал тебя…

Да еще и дерево закончилось, нужно было где-то доставать…

Он всю жизнь был одиноким и никому не нужным, – так что же случилось с ним сейчас? Он перестал справляться с гнетом своего одиночества? Он держался из последних сил, и ему чудом удавалось не сорваться. Антон чувствовал себя таким усталым, как будто по его следам несколько дней к ряду шли преследователи, а он бежал от них, бежал, как старый волк, и совсем выбился из сил. Вместо дыхания из горла – сиплый хрип.

Он вернулся к себе в каморку по обыкновению за полночь.

Стены в его комнатке снова плакали. Он машинально взял в руки тряпку, занес ее вверх, но не выдержал и повалился навзничь. Хорошо, что под ним оказалась кровать; Антон выключился сразу, не отдавая себе отчета, что надо бы переодеться и лечь в более подходящую позу. Он лежал на животе с неестественно вывернутыми руками и далеко выброшенным вперед подбородком. Его позвоночник изогнулся какой-то невероятной дугой. Но у Антона не было сил, чтобы пошевелиться; он вообще перестал что-либо понимать. Не чувствовал он и того, как из его левого глаза выбралась и шустрой змейкой побежала по щеке слеза. Все остальные чувства ушли, оставив место одному-единственному желанию. О Боже, как ему хотелось, чтобы на этом свете нашлась хотя бы одна душа, которая любила бы его!..

Глава 4

…Лет пять назад с Антоном случилось одна история, которая до сих пор не давала покоя его сердцу. Стояла осень, и он сгребал опавшую листву в глубине сада, у решетчатого забора.

За решеткой кипела, шумела, разливалась совсем другая жизнь, куда-то спешили прохожие, им не было никакого дела до Антона. Антон старался не обращать внимания на этих людей, но рассматривал каждого из них исподтишка против своей воли. Они волновали его, завораживали, были для него, словно пришельцы из другого мира. Он пытался представить, по каким делам спешат они, кто ждет их дома, кто любит их. Он так хотел, чтобы хоть кто-нибудь из них остановился, обратил на него внимание, спросил, как у него дела. Когда он разговаривал с кем-то в последний раз? Антон не мог даже припомнить. Не так, чтобы по работе перекинуться парой фраз, а полноценно поговорить по душам… В его жизни такого никогда не было. Невысказанное за двадцать лет накипело внутри так, что он готов был взорваться, как проснувшийся вулкан. Антон стал замечать, что зачастую говорит сам с собой вслух, – и очень смущался от этого.