Философия любви

 «Вино» – поток живых страстей и жизненных перипетий; течение времени, замертво валящее всех; оно же часто – «красное», «багряное», «кровавое». Сюда же относятся стихи о «наполнившейся мере» или «чаше», что означает завершение отмеренной человеку жизни.

В этом смысле «вино» порой ассоциируется с человеческой кровью, что особенно красноречиво в строках про багряное вино, пролитое на землю, например:

Ты винный мой кувшин расколотил, Господь!

Из радости изгнал и дверь забил, Господь!

Багряную струю небрежно пролил наземь!.

.

Да чтоб мне землю есть! – Ты пьяным был, Господь?!

Маленькое отступление. Это четверостишие часто переводили на русский язык, однако без символических намеков, как реалистический эпизод, и тому есть две причины. Одна из них – сопровождающая это рубаи легенда, пересказанная, в частности, А. Болотниковым[13 - Болотников А. Омар Хайям ? Стих. пер. Л. Некоры // Восток. М.; Л. 1935. Вып. 2.] так:

«…Резкий порыв ветра задул свечу и опрокинул кувшин с вином, неосторожно поставленный на край террасы.

Вино погибло. Рассердившийся философ не замедлил пустить ядовитую стрелу по адресу Всевышнего:

Кувшин с вином душистым мне ты разбил, Господь!

Дверь радости и счастья мне ты закрыл, Господь!

Ты по земле, о Боже, разлил мое вино…

Карай меня! Но пьяным не ты ли был, Господь?

Произнеся это богохульство, Хайям увидел в зеркале, что его лицо почернело, как уголь. То было наказание небес.

Но поэт тут же составил следующее, не более лестное по отношению к Богу, четверостишие:

Но кто же из живущих мог не грешить, скажи?

А если был безгрешный, как мог он жить, скажи?

Я сделал зло, за это ты злом же мне воздал,

И разницу меж нами кто б мог открыть, скажи?»

Естественно, переводчику трудно избавиться от гипноза этой фантастической, но очень зримой сцены.

Вторая причина – в том, что Хайям часто прячет суть под обыденным смыслом идиом и ходульных выражений.

Нужно обращаться к первоисходным значениям слов. Например, Хайям пишет о людях, через века взошедших травой, и звучит у него избитый оборот, привычно переводимый так: «Зачем топчешь траву?» Однако поэтический ход автора станет понятен, только если переводить дословно, извлекая из идиомы суть, которую даже не каждый персидский читатель заметит: «Над головой травы зачем заносишь ногу?!»

Так и здесь.