В плену. И после. История одного эльфа

Полный мрачного удовлетворения, Фай добавил:

– Мужчина выражает готовность жениться на выбранной деве, та дает согласие на то, чтобы он пришел к ее отцу за благословением.

Покраснев, Грид кашлянула в кулак.

– Кхе-кхе… я рассчитывала на несколько другое. Впрочем, мое предложение остается в силе.

Фай не понимал эту женщину. Она заставляла его мозг кипеть и изнутри давить на стенки черепа.

– Какое еще предложение? – Он тоскливо взглянул в сторону просвета между деревьями и пожалел о том, что вообще затеял этот разговор.

Надо было уйти раньше. Не останавливаться. Даже рот не открывать.

– Ну… – протянула Грид и вдруг кокетливо ему подмигнула, – предложение, лежащее в горизонтальной плоскости.

Фай непонимающе поднял брови.

– Ваши эльфийки очень чопорные. Ходят так, будто проглотили палку, и на мужчин даже не смотрят.

– Женщины нашей расы – образец добродетели.

– Да, я об этом и говорю – зануды. Я понимаю, как вам, бедняжкам, тяжело. Строгая культура обязывает эльфиек выходить замуж непорочными, а вы страдаете.

Никто вам не дает, несчастным, до свадьбы. А я дам. Тебе – дам. Говорю же, хватай свой шанс, везунчик. Сегодня ты вытащил счастливый билет.

Что за чушь несла эта дикарка? Точно ненормальная!

– Что дашь? – не понял Фай и завис, глядя на то, как Грид зачем-то усиленно двигает бровями. – Что дашь? —повторил он.

– Опыта набраться дам, глупенький, – засмеялась ведьма.

– Какого опыта?

– Постельного.

И тут смысл ее слов наконец дошел до Фая.

Постель.

Проклятая дикарка предлагала ему постель! Да за кого она его принимала?!

От возмущения у Фая пропал дар речь. Красный, дрожащий от бешенства, он набрал полную грудь воздуха, чтобы высказать наглой девице все, что о ней думает, но вдруг обмяк, как спущенный парус.

Почему из всех эльфов в «Воль’а’мире» она подошла со своим неприличным предложением именно к нему? Что, если Грид знает о случившемся в лагере и решила: павшему терять нечего, такой готов пуститься во все тяжкие – нормальные-то отношения ему не светят? Или… Или она ни о чем не подозревает, но после насилия появилось во внешности Фая нечто такое, что заставляет окружающих считать его доступным? Какая-то скрытая порочность? В мимике, в жестах, во взгляде.

Неужели пережитый кошмар его изменил, и теперь любой наблюдательный человек может догадаться: он уже был с женщиной?

– Почему… – Сгорбившись, Фай уставился себе под ноги.