Верни мне крылья, любимая

И оказалась на улице, под неприятной моросью.

А чемодан со всеми вещами, с золотыми монетами, спрятанными в копилке, остался дома, за дверью.

Дверь громко хлопнула за спиной. Оказавшись одна на улице, без денег, без крова, под моросящим дождем, Арабелла растерялась. Несколько минут она просто стояла на крыльце, глядя на проносящиеся мимо повозки и омнибусы, затем заставила себя спуститься по лестнице и бесцельно двинулась вдоль тротуара.

О, боги! Она это сделала. Ушла из дома.

С каждой секундой дождь усиливался, и вскоре единственное платье Арабеллы промокло до нитки. Спасаясь от ливня, несчастная забежала в ближайший магазин – им оказалась элитная чайная лавка с одиноким посетителем – и принялась думать, что делать дальше.

Драгоценности можно сдать в ломбард. Какое счастье, что Арабелла догадалась их надеть, а не затолкала в сумку, которую пришлось оставить в гостиной. На вырученные от украшений деньги можно снять комнату на мансардном этаже где-нибудь на городской окраине и при жесткой экономии протянуть пару недель.

Наблюдая за дорожками воды на стекле витрины, Арабелла порадовалась, что год учебы в Нортемском институте Колдовских искусств уже оплачен. А еще – что в этом месяце она успела внести обязательный взнос в фонд общества «Сестер сострадания», в котором состояла.

«Пожалуй, мое положение не безнадежно», – подумала она, переступая с ноги на ногу в хлюпающих, набравших воду ботинках. По крайней мере, желания вернуться домой с поджатым хвостом у нее не возникло.

Лучше мерзнуть и голодать на улице, чем позволить уложить себя в постель к старику.

Снаружи завывал ветер. По дороге вдоль тротуаров бежали бурлящие потоки воды. В такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выпустит, а ее вышвырнул из дома родной отец.

Арабелла не знала, как уложить в голове эту мысль. С самого детства она видела, что Артур Челтон человек холодный, черствый, однако и подумать не могла, что жестоким он способен быть не только с окружающими, но и с собственной дочерью. Он и к матери ее относился с пренебрежением. Зато Арабелле до поры до времени давал довольно много свободы. Вот она и обманулась, решив, что отец никогда не поступит с ней как с бесправной вещью.