Дождливые комнаты

Он помедлил несколько секунд, словно перебирая в голове свои многочисленные фантазии, а потом кивнул. Конечно, это самое малое, что он мог сделать для триады после того, как развалил ее.

– Но, пожалуйста, не жди ничего сверхъестественного, – сложив ладони умоляющим жестом, сказал он мне на прощание.

* * *

День конкурса – лишь испытание выдержки. Настоящая кульминация творческого порыва происходит за день до этого. Мастер лихорадочно дорабатывает произведение, пытается сделать еще несколько шажков вперед с помощью интуиции, мозгового штурма или медитации, перебирает черновики, пытается уснуть, чтобы получить идею во сне, мчится в библиотеку сфер в надежде наткнуться на эврику там.

А иногда он просто весь день молча созерцает свое детище, думая о смысле своего существования и существования своего творения.

Для чего мы творим? Неужели только для того, чтобы жить, из-за физиологической потребности? Сферы, которые мы создаем из ничего, заполняют пустоту нашего мира; они радуют наши органы чувств, вступают в соревнование, тешат самолюбие победителей, но в целом они абсолютно бесполезны.

Кроме того, с каждым годом произведения мастеров становятся все более похожими друг на друга. Да и откуда брать идеи? Избавившись от страстей, мы стали такими цельными, монолитными: почти одинаковые лица – без морщин, без тени эмоций, невыразительные вежливые глаза, однообразный строй мыслей, благочестивое поведение, точнее, отсутствие всякого поведения. Мне бы хотелось создать что-то важное и необходимое людям, что-то, ради чего стоило бы жить. Но тусклый мир, окружающий меня, усыпляет во мне творца. Уснет творец, усну и я. Уснут и все остальные. Навсегда. Вот что хотела сказать мне Эмосфера.

Несмотря на постигшую нас неудачу, в сжатые сроки, оставшиеся до конкурса, нам с Лорой удалось создать кое-что нестандартное. Это была забавная штука из биомассы с довольно сложной биологической программой внутри. Главное состояло в том, что штука развивалась и росла по определенным законам, потребляя биотопливо, была обучаема и обладала активными эмоциональными реакциями на внешние раздражители, из-за чего почти постоянно вертелась на месте.

Снаружи она была покрыта шелковистыми волосами и при поглаживании издавала звонкие отрывистые звуки.

Конкурс проходил, как обычно, в одном из просторных залов библиотеки сфер. По помещению были рядами расставлены стеклянные, почти невидимые столики для размещения творений, и лишь блики преломляющегося света делали их зримыми.