Пушкин навсегда

В правлении только что сообщили… а я…

Мидхат, не дослушав слова матери, бежит на улицу…

– Люди! Вы слышали, война закончилась!..

Радостная весть обошла уже всю деревню. Не прошло и минуты, как на улицах стало полно народу. Все друг друга поздравляют, плачут.

И Мидхат вместе со всеми весь день бегал. В каждый дом заходила ребятня, требуя суюнчи[4 - Суюнчи – традиционный подарок за хорошую новость.].

Вечером Мидхат долго не мог уснуть. Хотел яснее вникнуть всем разумом в смысл слов «война кончилась».

Не будет ли войны больше? Никогда не будет?.. Как себя помнит, слово «война» звучало везде, всюду и у всех на устах, он, бедняжка, к этому привык и своей детской несмышлёной головой думал, что так было и будет всегда.

В конце концов мальчик сам себе вслух задал вопрос:

– И что теперь, не осталось ни одного врага?..

Дни проходили один за другим. Фронтовики стали возвращаться домой, но отца Мидхата всё не было. Мальчишка с нетерпением ждал его, ждал каждый день.

А тот никак не приходил. Теперь Мидхату стало казаться, что слова его в письмах: «Вернусь очень скоро» – означают целую вечность, а сам он уж и не вернётся никогда.

В последнее время чаще стал вспоминать братишку Мутахара. Всё напоминало о нём. Он часто стал рассказывать матери, о чём они говорили, во что играли.

Однажды Мидхат целый день провёл на рыбалке. Вернувшись, стал чистить рыбу, чтобы приготовить еду к приходу мамы.

Вдруг открылась дверь. Мальчик поднял голову, посмотрел – и у него перехватило горло.

Перед ним стоял мужчина в солдатской шинели. Мидхат хотел было резко встать – не стало сил, хотел было вскрикнуть – исчез голос.

Тут солдат протянул к нему руки:

– Сыно-о-ок!

– Отец! Отец!

Вмиг мальчик оказался в объятиях отца, которого так долго ждал.

– Ну сынок, да ты не плачь. Мы ведь мужчины. А как вырос-то! – Галлям-агай снова крепко обнял сына.

– Мы тебя так ждали. И днём и ночью, мама всё время смотрела на дорогу.

А я… я боялся, что ты не сможешь вернуться. Мутахар тоже ждал. Отец, он… он…

– Сынок, ну…

– Отец, если бы ты вернулся пораньше, он бы не умер…

Галлям-агай, услышав эти слова, вздрогнул. Широко раскрыв глаза, с дрожью в голосе спросил:

– Что ж вы об этом не написали-то?

Мидхат не нашёлся с ответом. Не говорить же, что мать не хотела удваивать боль отца…

Долго сидели они молча в обнимку. Кто знает, о чём в это время думал Галлям-агай?..