Свободное падение

Егор задержался в её жизни на год, два месяца и семь дней. Кристина могла бы вспомнить часы и даже минуты, если бы не накатила полная апатия к жизни. Пустоту квартиры не могла заполнить ни верная вот уже пятнадцать лет Тони Брэкстон, ни сообщения от одноклассников. В соцсетях все благополучны. Кристина читала сообщения от полузабытых людей, рассматривала фотографии. Жёны, мужья, дети, дома, машины – ярмарка тщеславия. Все состоявшиеся. Хороший фон для депрессии.

Она взяла на работе две недели за свой счёт.

Из дома выходила только в магазин. Во время одной из таких вылазок, её остановила возле подъезда одна из соседок.

– Видела вчера твоего. Там, на углу дома стоял. Темно уже было, а он всё в тени прятался. Сигареты четыре скурил, не меньше. Несколько раз окурок отшвырнёт, к подъезду направится, а потом с полпути – обратно. И опять курит.

Кристина пошла к углу дома. На асфальте – четыре окурка, фильтры искусаны в вату. Кинулась звонить, – сотовый вне зоны. Поехала в другой конец города, туда, где Егор до встречи с ней жил у приятеля в частном доме.

Напрасная дорога: «Уехал… не знаю… ничего не оставлял… если узнаю, сообщу». Бумажку с номером её телефона приятель выкинул здесь же у калитки, едва Кристина отвернулась, чтобы уйти.

Кинулась к бывшей жене Егора, с которой он три года уж как был в разводе. Та только непонятливо кривила презрительные губы.

Кристина выть была готова… Где ты, чёрт тебя побери! Ведь будешь всю жизнь маяться, пережиток совковый!..

Два дня металась по городу – тщетно.

Ушёл, не оставляя следов. Разведбат, блин.

Неделю Кристина не выходила из дома. Волосы не чёсаны, желудок ноет, в холодильнике пусто. Всё же заставила себя оторваться от неприбранной постели, вышла в магазин. Город чужой, будто она не выходила из дома несколько лет. Вернулась спешно, словно гнались за ней.

Торопливые звонкие ступени, карцер лифта, неподатливый замок.

В прихожей шарахнулась от зеркала – чужое лицо! Кинулась умываться. Провела руками по лицу сверху вниз.

На секунду из-под пальцев показались прежние молодые глаза, но мокрые ладони скользили ниже, натянувшаяся кожа возвращалась на место, обозначая припухлости под глазами, первые морщины. Кристина устало опёрлась о края фаянсовой раковины, скривила в усмешке губы.

Кэтрин Зета-Джонс мухосранского масштаба…

Пошла в комнату, переоделась в свежую футболку. Швыряла с полки на пол стринги, пока не нашла пару новых, неношеных. Переодела.