Свободное падение

Уведя парнишку на безопасное расстояние, посоветовала на прощание:

– Держись от них подальше, если не можешь за себя постоять.

Серик молчал, глядя на неё таким растерянным и вместе с тем преданным взглядом, что Кристина вместо того чтобы уйти невольно рассмеялась:

– Ладно, кофе угостишь?

Парнишка нелепо засуетился, испуганно полез рукой в карман джинсов.

– Не парься, – она повела плечом, поправляя ремешок сумки. – Деньги есть, пошли.

Столик приткнулся у витрины, густо испещрённой пыльными следами давешнего ливня.

Солнце било рикошетом из стеклянной пепельницы. Небритый ковбой, собрав у глаз дружелюбные морщины, смотрел с рекламного билборда у перекрёстка.

Разговор не клеился. Серик растеряно хлопал ресницами, убегал взглядом к витрине, отвечал на расспросы немногословно и часто невпопад: «Сам-то? Из райцентра… та ещё дыра… С этими? Да, так… проблемы в общаге. Предъяву кинули, будто бы я им денег должен».

Задумчиво позванивала кофейная ложечка.

Ковбой улыбался с чувством выполненного долга – две сигареты из той страны, в которую он зазывал, исправно дымили над столом, изредка кланяясь пепельнице…

На следующий день Серик пришёл в училище с синяком под глазом. Кристина чувствовала себя виноватой: влезла в чужую разборку и вместо реальной помощи добавила парнишке проблем. После занятий она дождалась Серика у выхода из училища. Решительно терзая зубами жвачку, приказала:

– Иди в общагу, пакуй манатки.

Поживёшь у меня, пока твои проблемы не уладятся.

В то время она уже жила одна, – мать устраивала свою личную жизнь где-то в Питере.

Серик заявился к вечеру с тощей спортивной сумкой на плече. Кристина провела его в гостиную.

– Короче, так. Жить будешь здесь. Диван, телевизор… Журнальный столик освобожу под тетрадки.

Уже от кухонной двери обернулась, крикнула в комнату:

– Чуть не забыла – посуду моем по очереди.

Ночью её разбудил тонкий скрип двери.

Ёлочка паркета лоснилась в лунном свете, где-то далеко за окном бродили призраки милицейских сирен. Серик стоял на пороге, робко переминаясь с ноги на ногу. Одна коленка заметно дрожала, и Кристина вместо заготовленного: «Чего припёрся?», откинула край одеяла.

– Лезь, согреешься. Замёрз весь.

Серика била мелкая, но такая сильная дрожь, что Кристина испугалась, что с парнишкой что-нибудь случится от перевозбуждения.