Без права на славу

За спрос денег не берут, коли спрос не ко времени, так по шее дадут. Два-три венца скопировать, много ли ума надо?

Старик помотал головой.

– Да нет, парень, придётся новую ставить. Раньше-то я один был, а много ли одному надо? А нынче народу много, придётся поболе ставить.

– Новую! Так это ж лес валить надо, а я не умею, – растерянно произнёс Тимофей.

– Валить не придётся, уже свалено, а вот вывезти хлопотно. Но вы справитесь! – уверенно проговорил Никифор. – Прошлый год я, как чуял, санитарную рубку провёл.

Покажу, где брать. Манька волоком притащит. Сначала только снегоступы сплетём, опосля пойдём.

– Разве на циркулярке доску напилим? – усомнился Тимофей.

– А то! Кругляк к верхушке возьмём, и будет доска, – заверил Никифор.

Он поднял дверцу, закрывающую вход в подпол, и, не говоря ни слова, полез вниз. Минут через пять лесничий вернулся с бутылкой самогона.

– О, гуляем, братцы! – повеселел Сашка, который никак не мог отойти от встречи с волком.

– Да мы ещё зелёные, пороху не нюхали! – смутился Антон.

– Вот я вас зелёным змием и испытаю, – хихикнул старик. – Тимоха, поди в сени! Там в верхнем углу закатка стоит, кабан копчёный. Неси её сюды! Ты командовать поставлен, вот и командуй, но только правильно, не то расстреляем тебя как предателя. Как говорил мудрый полководец Чапаев – командир во время боя должен быть позади строя. Но поскольку ты у нас мастеровой, то будешь впереди планеты всей!

Вскоре Тимофей вернулся с трёхлитровой банкой копчёного сала.

Бойцы весело переглянулись, но вслух восторга не выразили – в избу вошёл старший лейтенант Анисимов. При виде копчёного сала у него аж глаза заблестели.

– Мне тоже наливай, Никифор Фомич, – быстро сказал он, – а этим молокососам ещё не положено!

– Ишь ты, какой строгий! – возразил старик. – У себя командовать будешь, а здесь закон – тайга, медведь – хозяин. А своей избе покуда я распоряжаюсь. Ты, давай, не шуми! Сначала было что? Аз – всему начало, стало быть, сначала магарыч, а опосля – дело.

Лесничий говорил уверенно и вместе с тем добродушно. Слушая его, Анисимов невольно заулыбался. Никифор тем временем доставал из настенного шкафчика стаканы, тарелки и чёрный хлеб, завёрнутый в полотенце.

– Опосля, как баню поставим, так снова магарыч, иначе сгорит окаянная, стоять не будет. У нас завсегда так работника проверяли – ежели пить не умеет, так и к работе не способен.