Рассказы

«Дорогой сын мой, видно, Богу было угодно, чтобы я отправил тебя учиться врачеванию у знаменитых лекарей, ибо поистине, не чаял я совсем, что буду овеян такой милостью. Был я ярым приверженцем идолопоклонства и чтил его также рьяно, как чтили его отцы и деды мои. Но Бог дал мне такого сына, как ты. Рано лишившись матери, ты был замкнут и одинок, медленно постигал прочный фундамент науки, и тебе это удавалось.

Дорогой сын мой, в тот день, когда ты приехал в Никомидию, чтобы провести несколько дней в праздности перед дальнею дорогою, ты не стал предаваться пьянству, как приятели твои, а продолжал принимать больных, толпою шедших к тебе.

Ушёл я к себе, чтобы не мешать твоему занятию и предался праздным разговорам с гостями. Однако вдруг увидел я, как ввели слепца рабы его, и шёл он, поддерживаемый под руки. Человек этот был средних лет и принадлежал к сословию аристократов, на нём были дорогие одежды и золотые браслеты.

Глаза его были полностью ослеплены, словно присутствовали, лишь, физически.

Увидев его, я в ужасе подумал: «Неужто сын мой хочет, чтобы его побили камнями», ибо случай сей был абсолютно безнадежен. Я надеялся, что ты откажешь ему от целительства, поэтому направился в твои покои, чтобы убедиться в этом. Однако ты не только не отказал ему, но и принял его, как подобает.

Я подумал: «Что же он делает?»

Страх закрался в мою душу, и хотел я образумить тебя и при народе, что был в твоих покоях, увести тебя.

Ты усадил слепого на место его, затем всех попросил выйти, но я остался и продолжал внимательно наблюдать за тобою.

Затем он ушёл, поддерживаемый рабами, как прежде, но только он ступил на крыльцо, как закричал: «Я вижу! О, боги, я вижу!» Весь народ устремился к нему, я же подойдя, спросил: «Неужто и в самом деле ты видишь?»

«Да», – ответил оздоровевший слепец.

Это настолько поразило меня, что я сразу же закрылся в пристрое и не выходил оттуда два дня. Не мог я поверить, что возможно такое. Может, разве, слепец прозреть? Затем вышел я и, подойдя к тебе, сказал: «Хочу стать христианином».

Вид твой выразил настоящее удивление такою переменою во мне, но ты спокойно сказал: «Что заставило тебя обратиться в истинную веру, отче?» Я был так растерян, что ничего не мог ответить на слова твои.