Рассказы

Золото стен с замысловатыми изразцами сверкало в бликах факелов и свечей. Максимиан, облачённый в золотое одеяние, сидел на своём троне, рядом с ним лежал огромный пёс, которому император кидал большие куски мяса. Пёс ловил их на лету и смачно жевал.

Григориан был тут же, он что-то шепнул императору на ухо; Максимиан кивнул, посмотрел на стоявших придворных. В зале только слышалось потрескивание факелов.

– Как чувствует себя императрица?

– Превосходно.

– У неё ничего не болит?

– Нет.

– Ну что ж, хорошо.

Жестом подозвал вошедшего юношу в сопровождении двух стражей. Они отошли в сторону, Пантелеймон приблизился и поклонился.

– Ты не знаешь, почему я вызвал тебя сюда? – спросил Максимиан.

– Нет.

– Слышал я, ты проповедуешь Христа, а римских богов отвергаешь. Так ли это?

– Да.

Максимиан сощурился:

– Я непримирим к новой вере, так как считаю её шарлатанством.

– Доставьте мне самого немощного со всей Византии и попросите своих лекарей исцелить его именами римских богов.

Я буду целить его именем Христа. Если больной оздоровеет, ты отпустишь меня.

Император посмотрел на приближённого, тот отвернулся.

– Тебе доставят самого немощного со всей Византии, и если ты исцелишь его за два дня, я отпущу тебя, но ночь эту ты проведёшь в темнице.

…Девушка с горечью смотрела на разбитое параличом тело своего отца, возле которого собрались придворные. Молодой лекарь подал ему выпить какое-то зельё из маленького стеклянного пузырька. Больной выпил с большим трудом с помощью поддерживавших его.

Затем он положил руки на его живот и долго держал их; острый взгляд императора следил за каждым движением молодого лекаря, словно хотел заподозрить его в чём-то. Она глядела на его красивое лицо, и сердце её трепетало ещё сильнее.

Пантелеймон прошептал:

– Именем Господа нашего Иисуса Христа, исцелись.

На щеке страдальца появилась слеза, она стекла вниз к углу рта, немного задержалась там, исчезла.

– Что это? – Григориан показал на слезу.

– Видите, он плачет?

Максимиан кивнул, обратился к молодому лекарю:

– Ты обращаешься к своему Учителю, но я не вижу улучшения.

– Твои лекари не смогли поставить страдальца на ноги, – ответил Пантелеймон.

Вновь склонился над больным, взгляд которого стал осмысленным. Вдруг слабое движение подёрнуло его ногу, которое передалось на вторую. Девушка бросилась к ослабевшему отцу, слёзы текли из её глаз. Она поймала руку целителя, поцеловала.