Душа мертвеца

Раньше она убеждала себя, что освобождает общество от подонков и отморозков, однако теперь всё чаще и чаще ей казалось, что у руля сидят вот эти самые отморозки и отдают команды, распоряжения, а она является их негласным исполнителем. Сколько раз порывалась она уйти, просто так уйти, написать заявление и оставить его на столе у главного, а на следующий день оформиться на какое-нибудь коммерческое предприятие и не думать ни о каких сроках и проценте раскрываемости преступлений, но откладывала и дотянула до того, что «угробила двенадцать лет своей жизни на прокуратуру», дослужившись до майора.

На экране появился Степан Гаврилович Смехов, только в камеру он казался почему-то худее, чем был на самом деле. Мила сразу же оценила подтянутую фигуру своего начальника в милицейской униформе с погонами. Корреспондент в это время говорил:

– Мы находимся в прокуратуре нашего города. Скажите, Степан Гаврилович, что Вам известно об убийстве Борисова, и связано ли убийство заместителя Главы Администрации с убийством помощника оружейного завода Переяславцева?

– Связь несомненно есть, потому что это почерк одного и того же заказчика.

На экране появилась длинная полоска титров, и Мила прочла практически машинально «Старший следователь городской прокуратуры Степан Смехов». Полоска исчезла, в кадре снова возникло лицо корреспондента:

– Будем надеяться, что основной заказчик будет найден.

Мила нажала на кнопку пульта, экран погас. Всё это она давно уже знала с тех пор, как три месяца назад вернулась из Москвы в свой родной городок и вновь пришла работать в прокуратуру следователем по особо важным делам. Хотела побыстрее освободиться от шумной суеты столичной жизни, стереть всю память о муже, чтобы каждый уголок пространства кричал ей, что для неё начались другие времена, времена свободной независимой женщины почти бальзаковского возраста, особенно когда тебе почти год назад стукнуло тридцать пять и разочарования в безоблачное семейное счастье уже успели поселиться в твоей душе.

Мила повернула в сторону почтамта – довольно старого здания с такими же обшарпанными стенами, поморщилась, видя как мрачное давно знакомое по детству строение встретило её. То ли дело в Москве на Центральном почтамте.